VHS, или Квадратный компакт-диск

Сергей Жебаленко, 2023

Сюжетных линий три. Первая начинается с больницы, где приходит в себя взрослый мужчина, частично потерявший память. Время действия 1970 год.Второй герой – Феликс Мудрицкий, автомобильный телевизионный журналист, который зарабатывает рекламой. Время действия – 2000 год. Третья – попытка художественного осмысления того времени, которое можно назвать «война на Донбассе 2014-2017 годов». Связующим звеном всех трёх линий являются главы-вставки, которые переплетают между собой разные персоналии романа.

Оглавление

Глава 6 Бердянск

…средоточие мирной жизни. Хроника войны, 2014 год

От: Александр Николаев[aleksander_nikolay@mail.ru]

Отправлено: Чт 21.08.2014 18:02

Кому: Сергею Андрееву ответ на тему «Будущего у Донецка нет…»

Похоже, нам в мире больше не жить, мир должен был треснуть, все шло к тому. Люди очень глупы и порочны. Я, надеюсь, ты из Донецка уехал.

–-

Александр Николаев

Саша, привет!

Да, я не в Донецке, я в Бердянске; считай с 12 июля 2014 года, то есть, уже почти полтора месяца! Это первое.

Второе, я не забыл о твоем письме, о твоем призыве — писать. Но все дело в том, что моя телевизионная авторская программа — мой единственный источник дохода — утерян безвозвратно. Если в Киеве, где находится сейчас вся наша редакция и всё наше производство, если там на 5-м телеканале и на Первом деловом еще удается зарабатывать каких-то денег, то в Донецке телеканал «Донбасс» запрещён, он ушел «в кабеля», да и вообще — какая сейчас на Донбассе жизнь?

Какие рекламодатели и какое там нынче ТВ?

Я не зарабатываю с марта. Ни копейки…

А жить как-то надо…

Сейчас я нахожусь в Бердянске, живу на даче у своего брата. Слава богу, хоть за жилье платить не надо, а цены тут за квадратные метры, как ты можешь догадываться, курортные, и начинаются от 20-50 долларов в сутки. Цена колеблется в зависимости от близости к пляжу и от наличия (отсутствия) условий комфорта и цивилизации — ТВ, Wi-Fi, кондиционера и так далее. А дневные температуры тут колеблются в пределах 28-32 градуса (и однажды я видел на датчике температуры моего красивого Шевроле даже +40). При этом, в одной комнате могут находиться не 2-3 человека, а по две, три семьи!

Местные руки потирают, что «сезон» не заканчивается и, похоже, не закончится, как обычно, к концу августа.

Здесь в Бердянске (и в Мариуполе, и в других «побережных» местах) я встречал некоторых своих друзей и знакомых, которые лето начинали с виски и коньяков, а теперь перебиваются виноградным вином по 15-20 гривен за бутылку. В изобилии, конечно же, и пиво с воблой (тут судак в почете), но и для подобного «вечернего развлечения» всё равно нужны деньги. Поэтому публика уже давно начала делиться на тех, кто продолжает пить коньяки с вискарями, и тех, кто давно перешел на овощи и кислое пиво с сушеным бычком.

Я — где-то в середине, лапу еще не «отсасываю», но и разных приятных вкусностей мы себе уже не покупаем.

Всё это я тебе рассказываю еще и в оправдание того, что пишу тебе (или писал) слишком мало. Почему? А потому что, слава богу, нашел кое-какую работёнку в интернете для одного киевского ресурса.

«Лопата», конечно же (в смысле труд — тяжелый и не адекватно оплачиваемый), но хоть какие-то деньги. И чтобы заработать те же 20-30 долларов, приходится пахать часов по 5-6 в день. Я намеренно называю тебе цены в американских деньгах, поскольку и в Москве, и в Киеве работодатели считают центы и доллары за количество написанных знаков. Мой киевский клиент, например, до недавнего времени платил по 9 долларов за 2,5 тысячи знаков, а это приблизительно страница такого текста, как ты сейчас читаешь.

И это, можно сказать, щедро!

А недавно он взял паузу (у них там какая-то реорганизация), обещал к сентябрю вернуться, но вернется ли — пока не знаю. Выходит, у меня образовалось нечто типа отпуска, появилось время, именно поэтому, Саша, я тебе сейчас и пишу.

Парочка моих предыдущих тебе писем — это были письма, скажем так, информационного характера, что бы вы с Анатолием (а я так понимаю, он сейчас где-то при тебе рядышком) имели бы хоть какое-то представление о том, что тут происходит. Не из российских оголтевших каналов, не из таких же украинских оголтевших каналов, и не из того всемирного мусорника, который называется интернетом, — а из первых уст.

Теоретически я мог бы вернуться к тому самому «дневнику», но мне мало верится, что из этого рая может сложиться какой-то коммерческий проект. А если и сложится, то мне вряд ли дадут его реализовать ни в твоем Новосибирске, ни в Москве, ни вообще где-нибудь в России.

И тем более — не в Украине.

По всем вышеназванным причинам я тебе не буду обещать «обилия писем», а кое-какие «зарисовочки из жизни» я тебе уже обозначил — смотри несколькими абзацами выше про виски и про кислое пиво.

Добавлю также, что таких, как я в Украине, и таких, как наш с тобой Анатолий в твоей Сибири, наберется несколько сотен тысяч (если не миллионов). Формально все мы считаемся беженцами, но фактически все мы разные.

Я, например, съездил в тутошнее управление МЧС и взял справку беженца-переселенца, понаотправлял копий этой справки в банки, где у меня есть кредиты, и эти твари хоть доставать перестали.

Я им объясняю, что война, и прежних доходов нет. А они мне отвечают, что никакой войны в Украине официально не ведется, и плати, сука, проценты по кредитам! На что я им отвечаю, что зарплату мне платят не официальными бумагами и постановлениями Кабмина, а деньгами, которых, бля, нет!

И их не просто нет, а как у Михаила Задорнова, — их «нет совсем»!

Другие мои земляки справку беженца брать опасаются, поскольку уверены, что на следующее же утро за ними придут из военкомата с милиционером, мобилизуют и, если не отправят воевать в зону АТО, то какой-нибудь тыловой склад охранять заставят обязательно.

А что, с них станется!

Вот и сидим мы по дачам, по частному сектору и съемным квартирам: кто-то тише травы и ниже воды, а кто-то — привычно рассекая по улицам Бердянска пьяным за рулем на своей, далеко не последней, иномарке. И — с пальцами из окна.

В Донецке я был давно, обстановку там узнаю, сопоставляя материалы с российских (оголтелых) сайтов с украинскими (оголтелыми же) сайтами, но в основном из личных разговоров. Когда мне собеседник начинает рассказывать, что где-то, кто-то в кого-то стреляет, я его перебиваю и говорю, что все это я знаю — из интернета и телевизора, а ты, говорю, лучше расскажи мне то, что ты видел собственными глазами.

И тон разговора становится иным.

Иногда бодрым, а это значит, что мой собеседник сочувствует ДНРу и надеется, что российские войска вот-вот войдут дальше вглубь Украины, и наступит, наконец-то, полноценный «русскiй миръ». Но чаще тон становится печальным и грустным, тогда я понимаю, что человек передо мной (или на том конце мобильного провода) — проукраинец и ждет, когда же, наконец, укры освободят Донецк от россиян и ДНР-овцев. Но ждет уже без особых надежд.

Будучи реалистом, хоть и наивным до кончиков своих волос, я с одной стороны надеюсь, что к осени вернусь в свой родной Донецк, а с другой, — прекрасно понимаю, что как минимум буду зимовать в Бердянске, а то и вообще вскорости придется искать себе новую родину.

Да хоть в том же Бердянске…

Или, например, в Новосибирске?

Примешь?

Мне, главное, хотелось бы законности и порядка, чтобы не бояться, что какое-то хуйло в камуфляже даст мне прикладом в зубы и вытащит из-за руля моего красивого Шевроле. То есть, говоря другими словами, я готов и в Донецк вернуться, если там на улицах снова появятся милиционеры, а на перекрестках ГАИ-шники. Даже если там будет продолжаться ДНР, Новороссия или что они там себе еще придумают.

И с такими настроениями тут народу много.

К слову, о Краматорске — это для Анатолия.

Разговаривал я недавно с одной своей знакомой, Анной Малиновской (она была региональной директрисой одной радиостанции в Донецке, а сама родом как раз из Краматорска). Она последние два месяца «пряталась» от войны у родственников в Москве. Рассказывает, что, во-первых, у вас там, в России, адекватных людей, которые «половинят» информацию об Украине с российских телеканалов, гораздо больше, чем она могла себе представить. А во-вторых, вернувшись в Краматорск, она обнаружила, что по улицам поехали трамваи и автобусы, что дети вернулись в песочницы, а мамы с колясками — в парки.

Сергей Андреев

23/08/2014

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я