Перси Джексон и море Чудовищ

Рик Риордан, 2013

Перси Джексон возвращается в Лагерь полукровок и, к своему ужасу, обнаруживает, что магическое дерево Талии, в котором заключена душа дочери Зевса, отравлено, а ведь именно его магия всегда защищала лагерь от чудовищ. Перси посещают видения, из которых он узнает, что для спасения лагеря необходимо добыть золотое руно. Но добраться до него не так-то просто! Оно хранится там, откуда нет обратной дороги, – на острове циклопа Полифема в море Чудовищ…

Оглавление

Из серии: Перси Джексон и боги-олимпийцы

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Перси Джексон и море Чудовищ предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава пятая

У меня появляется новый сосед по комнате

С вами когда-нибудь бывало такое: вы приходите домой, а в вашей комнате полный бардак? Как будто кто-то очень хотел помочь (привет, мама) и попытался «прибраться», так что теперь вы не можете ничего найти? И даже если ничего не пропало, вас бросает в дрожь от мысли, что кто-то копался в ваших личных вещах и вытирал пыль с мебели, используя полироль с ароматом лимона?

Вот что я почувствовал, когда снова увидел Лагерь полукровок.

На первый взгляд вроде бы ничего особо не изменилось. Большой дом с опоясывающим его портиком и остроконечной крышей стоял на прежнем месте. Клубничные поля все так же румянились на солнышке. Знакомые здания с белыми колоннами в древнегреческом стиле, разбросанные по долине: амфитеатр, арена для боев, обеденный павильон, выходящий на пролив Лонг-Айленд. И знакомые домики, зажатые между лесом и бухтой, остались все теми же — двенадцать строений странного вида, по числу олимпийских богов.

Но теперь в воздухе витало ощущение опасности. Что-то явно изменилось, причем к худшему. Вместо того чтобы играть в волейбол на песчаной площадке, вожатые и сатиры складывали оружие в сараи для инструментов. На краю леса нервно переговаривались дриады, вооруженные луками и стрелами. Лес выглядел больным, трава на лугу пожелтела, а выгоревшие проплешины на холме полукровок казались уродливыми шрамами.

Кто-то вторгся в это чудесное, лучшее на свете место, и я не испытывал особого восторга по этому поводу.

Пока мы шли к Большому дому, я узнавал многих ребят, с которыми познакомился еще прошлым летом. Никто не останавливался, чтобы поболтать. Никто не сказал: «С возвращением». Некоторые при виде Тайсона столбенели, но большинство просто с мрачным видом проходили мимо, не отрываясь от выполнения своих обязанностей: доставки сообщений или переноски мечей для заточки на точильном камне. В лагере царил дух военной школы. Уж поверьте мне, я знаю, что это такое. Меня из пары таких вышибли.

Тайсона мои переживания не волновали. Все увиденное изумляло его и поражало.

— Шоэто?! — ахал он.

— Стойла для пегасов, — объяснял я. — Крылатых коней.

— Шоэто?!

— Эээ… Это туалеты.

— Шоэто?!

— Домики для студентов лагеря. Если неизвестно, кто из олимпийцев твои отец или мать, тебя размещают в домике Гермеса — вон в том, видишь? — до тех пор, пока тебя не опознают. Как только это выясняется, тебя переводят в группу твоего отца или матери.

Приятель посмотрел на меня:

— А у тебя есть… домик?

— Номер три. — Я указал на невысокое серое здание, сложенное из морских камней.

— Ты живешь в домике вместе с друзьями?

— Нет. Нет, там только я.

Объяснять не хотелось.

Неудобная правда заключалась в том, что я оказался единственным обитателем этого домика, потому что меня не должно было существовать. Большая тройка богов, Зевс, Посейдон и Аид, после Второй мировой войны заключили договор: не иметь больше детей от смертных. Мы могущественнее обычных полукровок. Мы слишком непредсказуемые. Если мы злимся, то почти наверняка устраиваем неприятности… вроде Второй мировой войны, например. Договор Большой тройки нарушался только дважды: первый раз — когда Зевс дал жизнь Талии, второй раз — когда Посейдон дал жизнь мне. Ни одному из нас не следовало рождаться.

Талию превратили в сосну в двенадцатилетнем возрасте. Я… что ж, я изо всех сил старался не пойти по ее стопам. Мне снились кошмары на тему: во что Посейдон мог бы меня превратить, если бы я оказался на грани смерти. Может, в планктон? Или в кучу плавучих водорослей?

Когда мы подошли к Большому дому, то увидели, что Хирон в своей комнате слушает свою любимую музыку шестидесятых годов и пакует седельные сумки.

Полагаю, стоит об этом упомянуть… Хирон — кентавр. Выше пояса он выглядит как обычный дядька средних лет с курчавыми каштановыми волосами и неряшливого вида бородкой. Ниже пояса он белый жеребец. Он может сойти за человека, когда втискивает свою нижнюю часть в волшебное инвалидное кресло. Вообще-то, пока я учился в шестом классе, он выдавал себя за учителя латыни. Но большую часть времени он предпочитает проводить в облике кентавра (если потолок достаточно высокий).

Как только мы вошли, Тайсон встал как вкопанный, а потом восторженно закричал:

— Пони!

Хирон обернулся, явно задетый за живое.

— Прошу прощения?

Вбежала Аннабет и крепко его обняла.

— Хирон, что происходит? Ты же не… уходишь?

Ее голос дрогнул. Хирон был ей как второй отец.

Кентавр взъерошил ее волосы и одарил доброй улыбкой.

— Здравствуй, дитя. И Перси, боже мой. Да ты подрос за год!

Я сглотнул.

— Кларисса сказала, что вы… что вы…

— Уволен. — Глаза Хирона сверкнули мрачным весельем. — Ну, конечно, нужно же найти виноватого. Владыка Зевс был крайне недоволен. Дерево, которое он создал из духа своей дочери, отравлено! Мистеру Д. пришлось кого-то наказать.

— Только не себя, вы хотите сказать, — проворчал я. Одна мысль о директоре лагеря, мистере Д., наполняла меня раздражением.

— Да он чокнулся! — воскликнула Аннабет. — Хирон, разве не ясно, что ты непричастен к отравлению дерева Талии?

— И тем не менее, — вздохнул Хирон, — кое-кто на Олимпе теперь мне не верит при сложившихся обстоятельствах.

— Каких еще обстоятельствах? — переспросил я.

Кентавр помрачнел. Он запихнул в седельную сумку латинско-английский словарь, а из стереомагнитофона лились рулады Фрэнка Синатры.

Тайсон продолжал удивленно пялиться на Хирона. Он хныкал, явно изнывая от желания похлопать Хирона по крупу, но трусил подойти поближе.

— Пони?

Хирон фыркнул:

— Мой дорогой юный циклоп! Я — кентавр.

— Хирон, — настаивал я, — что насчет дерева? Что произошло?

Он грустно покачал головой:

— Яд, которым отравили сосну Талии, — из подземного мира, Перси. Такой отравы даже я никогда не видел. Очевидно, его взяли у чудища, обитающего в одной из глубочайших бездн Тартара.

— Тогда мы знаем, кто виновник. Кро…

— Не упоминай имени владыки титанов, Перси. Особенно не здесь, не сейчас.

— Но прошлым летом он пытался развязать на Олимпе гражданскую войну! Наверняка это его идея. Он подбил на это Луку, этого предателя…

— Возможно, — сказал Хирон. — Но, боюсь, я тоже в ответе, так как не предотвратил случившееся и не могу вылечить дерево. Ему осталось не больше пары недель, если только…

— Если только что? — спросила Аннабет.

— Нет, — покачал головой Хирон. — Глупая мысль. Вся долина испытывает на себе действие яда. Волшебные границы разрушаются. Лагерь умирает. Только один источник волшебной силы мог бы нейтрализовать яд, а он утерян уже много столетий назад.

— Что это? — допытывался я. — Мы отправимся на его поиски.

Хирон закрыл седельную сумку. Выключил стереомагнитофон. Потом повернулся, положил руки на мои плечи и посмотрел мне в глаза.

— Перси, ты должен пообещать, что не будешь действовать опрометчиво. Я сказал твоей матери, что тебе лучше не приезжать сюда этим летом. Это чересчур опасно. Но раз уж ты здесь, то здесь и оставайся. Усердно тренируйся. Учись сражаться. Но не покидай лагерь.

— Почему? — завопил я. — Я хочу что-то сделать! Я не могу просто смотреть, как границы исчезают. Весь лагерь будет…

— Кишеть чудовищами, — закончил Хирон. — Да, боюсь, так и будет. Но не поддавайся соблазну, не наломай дров! Вполне возможно, это ловушка владыки титанов. Не забывай о том, что произошло прошлым летом! Он едва не забрал твою жизнь.

Я понимал, что он прав, и все же изнывал от желания помочь. А еще мне хотелось поквитаться с Кроносом.

Это я вот к чему. Думаете, владыка титанов усвоил урок еще несколько вечностей назад, когда боги его низвергли? Думаете, когда его разрезали на миллион кусочков и разбросали в самой мрачной части преисподней, он наконец понял намек и сообразил, что никому не нужен? Конечно же, нет! Потому что он бессмертен и все еще жив, заключенный в Тартаре… испытывает вечные муки, жаждет вернуться и отомстить олимпийцам. Он не мог действовать самостоятельно, но у него здорово получалось пудрить мозги смертным и даже богам, чтобы заставить их сделать за него всю грязную работу.

Скорее всего, отравление его рук дело. Кто же еще мог поступить так подло и выбрать в качестве мишени дерево Талии? Ведь это дерево — все, что осталось от девочки-героини, отдавшей жизнь, чтобы спасти своих друзей.

Аннабет с трудом сдерживалась, чтобы не плакать. Хирон стер слезинку с ее щеки.

— Оставайся с Перси, дитя, — велел он девочке. — Береги его. Пророчество. Помни о пророчестве!

— Я… Хорошо.

— Эм… — промычал я. — Это вы случайно не о том-самом-супер-секретном-пророчестве, в котором я упомянут и о котором боги вам запретили мне рассказывать?

Никто не ответил.

— Ага, — пробормотал я. — Ну, попытка не пытка.

— Хирон… — сказала Аннабет, — ты мне говорил, что боги сделали тебя бессмертным при условии, что ты станешь учителем героев. Раз они отзывают тебя из лагеря…

— Поклянись, — прервал ее Хирон, — что сделаешь все возможное, чтобы уберечь Перси от опасности. Поклянись рекой Стикс.

— Клянусь… Клянусь рекой Стикс, — выдавила Аннабет.

Раздался громовой раскат.

— Хорошо, — подытожил Хирон. Он слегка расслабился. — Может быть, мое имя будет очищено от позора, и я вернусь. А до тех пор я побуду с моими соплеменниками в Эверглейдсе. Может статься, им известен какой-то способ лечения, о котором я позабыл. В любом случае я останусь в изгнании до тех пор, пока это дело не решится… так или иначе.

Аннабет подавила рыдание.

Хирон неловко потрепал ее по плечу.

— Ну, полно, полно, дитя. Я должен вверить твою безопасность мистеру Д. и новому исполнительному директору. Мы должны надеяться… что ж, возможно, лагерь разрушат не так скоро, как я боюсь.

— И все же, кто такой этот Тантал? — спросил я. — Откуда он вдруг взялся и захапал вашу работу?

Над долиной пронесся рев: трубили в раковину. Я и не заметил, что уже так поздно. Пришло время обитателям лагеря собираться на ужин.

— Идите, — сказал Хирон. — Вы встретите его в павильоне. Я свяжусь с твоей матерью, Перси, и сообщу ей, что ты в безопасности. Она наверняка с ума сходит от беспокойства. И помни, о чем я тебя предупредил! Ты в страшной опасности. Не думай, что владыка титанов про тебя забыл!

Сказав это, наш наставник, цокая копытами, вышел из комнаты и поскакал вниз по склону холма, а Тайсон кричал ему вслед:

— Пони, не уходи!

Тут до меня дошло, что я забыл рассказать Хирону о своем сне про Гроувера. А теперь слишком поздно. Лучший учитель из всех, что у меня когда-либо были, ушел… возможно, навеки.

Тайсон заревел во всю глотку еще похлеще Аннабет.

Я попытался объяснить им, что все будет хорошо, хотя сам не очень-то в это верил.

* * *

Солнце уже садилось за обеденный павильон, когда к нему подтянулись из своих домиков обитатели лагеря. Мы стояли в тени мраморной колоннады и смотрели, как они шеренгами подходят ближе.

Аннабет все еще не пришла в себя после потрясения, но пообещала, что поговорит с нами позже, и пошла к другим отпрыскам Афины, обитателям ее домика — дюжине мальчиков и девочек с такими же светлыми волосами и серыми глазами, как у нее самой. Хотя Аннабет и не была среди них самой старшей, она провела в лагере больше лет, чем все остальные. Это сразу становилось понятно, стоило посмотреть на ее ожерелье — одна бусина за каждое лето, проведенное в лагере. У Аннабет на шее висело шесть таких бусин. Никто не оспаривал ее права стоять во главе шеренги.

Потом подошли обитатели домика Ареса во главе с Клариссой. Одна рука ее висела на перевязи, на щеке появился жуткий порез, но в целом не похоже было, чтобы стычка с бронзовыми быками выбила ее из колеи. Кто-то прилепил ей на спину лист бумаги с надписью: «СКАЖИ «МУ-У-У», СТАРУХА!» Однако никто из ее соседей по домику не посчитал нужным сообщить ей об этом.

Далее шли обитатели домика Гефеста — шестеро ребят под предводительством Чарли Бекендорфа, здоровенного пятнадцатилетнего афроамериканского парня. Ладони у него размером с бейсбольную перчатку, лицо грубое, а глаза всегда прищурены из-за того, что он день-деньской проводит у кузнечного горна. Стоило познакомиться с ним поближе, становилось ясно, что парень он неплохой, но никто не называл его Чарли, Чак или Чарльз. Большинство звали его просто Бекендорф. Ходили слухи, что он может сделать все на свете. Дайте ему кусок металла, и он выкует острый как бритва меч, или роботизированного воина, или чудесную птичью поилку-фонтанчик для сада вашей бабушки. Словом, все, что угодно.

Подтягивались обитатели и других домиков: Деметры, Аполлона, Афродиты, Диониса. Из озера вылезли наяды. Из деревьев выступили дриады. Из лугов прискакала дюжина сатиров — при взгляде на них я с болью в сердце вспомнил о Гроувере.

Я всегда симпатизировал сатирам. Когда они жили в лагере, им всегда приходилось выполнять массу странных заданий мистера Д., директора. Но самая важная работа ждала их в реальном мире. Они занимались поисками. Внедрялись в школы по всему миру, чтобы находить потенциальных полукровок и приводить их в лагерь. Так я и повстречал Гроувера. Это он первым догадался, кто я такой.

Наконец, следом за сатирами пришли обитатели домика Гермеса, в котором всегда обитало больше всего народу. Прошлым летом их возглавлял Лука, парень, который сражался вместе с Талией и Аннабет на вершине Холма полукровок. Я и сам жил какое-то время в домике Гермеса, до того как Посейдон признал меня. Лука относился ко мне по-дружески… а потом попытался убить.

Теперь домик Гермеса возглавляли Тревис и Коннор Стоуллы. Они были так похожи, что сначала все думали, что они близнецы (хотя это неправда). Мне так и не удалось запомнить, кто из них старший, а кто младший. Оба высокие и костлявые, с ежиками каштановых волос, которые лезли в глаза. Оранжевые футболки с надписью «ЛАГЕРЬ ПОЛУКРОВОК» они носили навыпуск поверх мешковатых шортов, а лицом походили на всех остальных детей Гермеса: тонкие, как у эльфов, черты, вздернутые брови, саркастические ухмылки и вечный хитрый блеск в глазах, как будто они только и смотрят, как бы засунуть подожженный фейерверк вам за шиворот. Мне всегда казалось забавным, что дети бога воров носили фамилию «Стоул»[7], но когда я как-то раз заикнулся об этом, Тревис и Коннор непонимающе уставились на меня, словно не видели в этом ничего смешного.

Как только прибыли последние обитатели лагеря, я повел Тайсона в центр павильона. Разговоры смолкли. Головы всех присутствующих повернулись к нам.

— Кто же додумался пригласить это? — пробурчал кто-то за столом Аполлона.

Я быстро повернул голову, но не сумел рассмотреть, кто это ляпнул.

За главным столом знакомый голос протянул:

— Так-так, неужто это Питер Джонсон? Второе пришествие.

Я скрипнул зубами:

Перси Джексон… сэр.

Мистер Д. пригубил диетическую колу.

— Да. Что ж, как это сейчас говорится у вас, молодых: мне по барабану.

На нем была его обычная рубашка с леопардовыми пятнами, шорты и теннисные туфли с черными носками. Со своим животиком и пухлым красным лицом он походил на туриста, который допоздна засиделся в казино Лас-Вегаса. За спиной у него стоял явно нервничавший сатир: очищал от кожицы виноградины и по одной передавал их богу.

Настоящее имя мистера Д. — Дионис, бог вина. Зевс назначил его директором Лагеря полукровок в наказание за чрезмерное увлечение лесными нимфами.

Рядом с ним там, где обычно сидел Хирон (или стоял, если пребывал в своей истинной форме), сейчас находился персонаж, которого я никогда прежде не видел: бледный, страшно худой человек в потертой арестантской робе оранжевого цвета. На нагрудном кармане робы значился номер 0001. Под глазами у него синели круги, под ногтями скопилась уйма грязи, а седые волосы торчали во все стороны, как будто его стригли газонокосилкой. Он посмотрел на меня, и я занервничал. Он выглядел… надломленным. Сердитым, смущенным и голодным одновременно.

— За этим мальчиком нужен глаз да глаз, — обратился к нему Дионис. — Дитя Посейдона, сами понимаете.

— А! — сказал арестант. — Так это тот самый.

По его тону стало понятно, что они с Дионисом уже обсудили мою персону в деталях.

— Я — Тантал, — представился человек, холодно улыбаясь. — И нахожусь здесь с особым заданием, до тех пор пока… скажем, до тех пор, пока владыка Дионис не распорядится иначе. Что же до тебя, Персей Джексон, я очень надеюсь, что в дальнейшем у нас не возникнет неприятностей по твоей вине.

— Неприятностей? — переспросил я.

Дионис щелкнул пальцами. На столе появилась газета, передовица сегодняшней «Нью-Йорк пост». С моей фотографией из альбома выпускников школы Меривезер. Я был слишком подавлен, чтобы со своей дислексией суметь прочитать ярко-оранжевый заголовок, но этого и не требовалось: и так понятно. Что-нибудь вроде: «Тринадцатилетний душевнобольной спалил спортзал».

— Да, неприятностей, — довольно кивнул Тантал. — Как я понимаю, прошлым летом ты тоже заварил знатную кашу.

От злости у меня отнялся язык. Можно подумать, это по моей вине боги едва не начали гражданскую войну!

Сатир нервно придвинулся поближе и поставил перед Танталом блюдо с барбекю. Новый исполнительный директор облизнулся. Он посмотрел на свой пустой кубок и сказал:

— Рутбир[8]. Из особых барковских[9] запасов тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года.

Стакан наполнился пенящейся шипучкой. Тантал неуверенно протянул руку, как будто опасался, что кубок горячий.

— Вперед, старина, — сказал Дионис, глаза его странно блеснули. — Возможно, теперь все получится.

Тантал попытался схватить стакан, но тот быстро отъехал в сторону, прежде чем исполнительный директор успел до него дотронуться. Несколько капель рутбира упали на столешницу, и Тантал попытался подобрать их пальцами, но не успел он к ним прикоснуться: капли откатились прочь, словно ртуть. Бывший арестант зарычал и повернулся к тарелке с барбекю. Он схватил вилку и хотел наколоть на нее кусочек грудинки, но тарелка заскользила над столом и полетела прямо на уголья жаровни.

— Проклятье! — пробормотал Тантал.

— Ну, что же. — Голос Диониса сочился фальшивым сочувствием. — Возможно, нужно еще несколько дней. Поверь мне, старик, работа в этом лагере и так станет изрядной пыткой. Уверен, это твое старое проклятье в конечном счете спадет.

— В конечном счете, — пробурчал Тантал, не сводя глаз со стакана диетической колы в руках Диониса. — Ты хоть представляешь, как пересыхает в горле за три тысячи лет?

— Вы — тот самый дух с Полей наказаний, — сказал я. — Который стоит в озере. У вас над головой висят на ветках фрукты, но вы не можете ни есть, ни пить.

Тантал поглядел на меня с усмешкой:

— Да ты у нас, оказывается, настоящий грамотей?

— Вы, наверное, сделали что-то по-нас-тоя-щему ужасное при жизни, — ляпнул я. Встреча с такой примечательной личностью произвела на меня впечатление. — Что вы натворили?

Тантал прищурился. Сатир у него за спиной бешено размахивал руками, пытаясь меня предостеречь.

— Я буду наблюдать за тобой, Перси Джексон, — сказал он наконец. — Мне не нужны проблемы в моем лагере.

— У вашего лагеря уже проблемы, сэр.

— Да сядь ты, наконец, Джексон, — вздохнул Дионис. — Полагаю, тебе во-о-он за тот стол, за которым обычно никто не хочет сидеть.

Мои щеки запылали, но я счел за лучшее не огрызаться. Дионис был порядочным гадом, но при этом бессмертным и необыкновенно могущественным. Так что я сказал:

— Пошли, Тайсон.

— Ну нет, — заявил Тантал. — Чудовище останется здесь. Мы должны решить, что с этим делать.

— С ним, — рявкнул я. — Его зовут Тайсон.

Новый исполнительный директор выгнул бровь.

— Тайсон спас лагерь. — Я решил стоять до конца. — Он поколотил тех бронзовых быков. Если бы не он, они бы тут все сожгли.

— Да, — вздохнул Тантал, — это было бы поистине печально.

Дионис фыркнул.

— Оставь нас, — приказал Тантал. — Мы решим судьбу этого существа.

Тайсон испуганно посмотрел на меня своим огромным глазом, но я знал, что не могу ослушаться прямого приказа руководителей лагеря… во всяком случае, в открытую.

— Я буду неподалеку, здоровяк, — пообещал я. — Не волнуйся. Мы подыщем тебе хорошее место для ночлега.

Тайсон кивнул:

— Я тебе верю. Ты мой друг.

Чувствуя себя вдвойне виноватым, я устало поплелся к столу Посейдона и рухнул на скамью. Древесная нимфа принесла мне тарелку с олимпийской пиццей (с оливками и пеперони), но есть мне не хотелось. За один день меня дважды чуть не убили. Я умудрился закончить учебный год полным провалом. Лагерю полукровок угрожала серьезная опасность, а Хирон велел мне не пытаться что-либо изменить.

Особой благодарности я не ощущал, но все-таки как обычно взял свой ужин, подошел к бронзовой жаровне, смахнул в огонь часть еды и пробормотал:

— Посейдон, прими мое подношение.

А про себя добавил: «И пошли мне какую-нибудь помощь, раз уж тебя это тоже касается. Пожалуйста».

Едкий запах горелой пиццы превратился в какой-то другой аромат — повеяло морским бризом с примесью диких цветов, но я понятия не имел, действительно ли отец меня слушал.

Я вернулся на свое место. Мне казалось, что все так плохо, что хуже и быть не может. До тех пор, пока Тантал не велел одному из сатиров протрубить в рог из раковины моллюска, чтобы привлечь наше внимание и сделать объявление.

* * *

— Ну, что же, — сказал Тантал, когда все разговоры утихли. — Еще один замечательный ужин! По крайней мере мне сказали, что он отменный.

Пока он говорил, его рука потихоньку тянулась к тарелке, очевидно, в надежде, что еда не заметит обманного маневра. Но она заметила. Тарелка дернулась и слетела со стола, когда пальцы исполнительного директора находились в шести дюймах от нее.

— И сегодня, в первый день моего назначения, — продолжал он, — я бы хотел заметить, как приятно отбывать наказание в таком чудесном месте. За время летнего курса я надеюсь помучить… эээ… повлиять на каждого из вас, дети. У всех вас довольно аппетитный вид.

Дионис вежливо похлопал, некоторые сатиры поддержали его вялыми аплодисментами.

Тайсон все так же стоял перед главным столом, явно чувствуя себя не в своей тарелке, но каждый раз, когда он пытался отодвинуться в тень, Тантал втаскивал его обратно на свет.

— А теперь о некоторых изменениях! — Тантал одарил обитателей лагеря кривой усмешкой. — Мы снова вводим гонки на колесницах!

Все ребята за столами зашушукались с восторгом, страхом, недоверием.

— Как мне стало известно, — продолжал Тантал, — эти гонки отменили несколько лет назад из-за… ах да, по техническим причинам.

— Трое погибли, и еще двадцать шесть покалечились, — раздался голос от стола Аполлона.

— Да-да! — кивнул Тантал. — Но я уверен, все вы поддержите мое стремление восстановить в этом лагере старые добрые традиции. Каждый месяц победителей будут награждать золотыми лавровыми венками. В команды можно записаться завтра утром! Первая гонка состоится через три дня. Мы освободим вас от большей части ваших повседневных занятий, чтобы вы смогли подготовить колесницы и подыскать лошадей. О, и упоминал ли я, что домик команды победителей освободят от работы по хозяйству на целый месяц?

Взрыв восторженных голосов: никаких нарядов на кухню? Никакой чистки конюшен? Он не врет?

И тут возразил человек, от которого я этого ожидал меньше всего.

— Но, сэр! — сказала Кларисса. Она явно нервничала и все же поднялась со своего места за столом Ареса. Некоторые захихикали, увидев листок «СКАЖИ «МУУУ», СТАРУХА!» у нее на спине. — А как же обязанности по патрулированию? Я хочу сказать, если из-за подготовки колесниц мы все забросим…

— А, герой дня, — воскликнул Тантал. — Отважная Кларисса, в одиночку одержавшая верх над бронзовыми быками!

Кларисса моргнула, потом покраснела.

— Вообще-то я не…

— И такая скромная. — Тантал оскалил зубы в улыбке. — Беспокоиться не о чем, моя дорогая! Это летний лагерь. Мы здесь, чтобы веселиться, верно?

— Но дерево…

— А теперь, — продолжал Тантал, в то время как несколько приятелей Клариссы потянули ее обратно на место, — перед тем как проследовать к костру и спеть песню, еще один момент, касающийся домашнего хозяйства. Перси Джексон и Аннабет Чейз по какой-то причине сочли возможным привести сюда это.

Тантал взмахнул рукой, указывая на Тай-сона.

Беспокойные перешептывания среди обитателей лагеря. Множество косых взглядов в мою сторону. Мне захотелось убить Тантала.

— Конечно, — продолжал он, — сейчас у циклопов репутация кровожадных монстров с очень ограниченными умственными способностями. При других обстоятельствах я бы выпустил этого зверя в лес и отправил вас поохотиться на него с факелами и кольями. Но кто знает? Может статься, этот циклоп не такой ужасный, как большинство его собратьев. До тех пор, пока он не показывает признаков агрессии, его нужно где-то держать. Я думал о конюшнях, но лошади из-за него будут нервничать. Может, домик Гермеса?

Молчание за столом Гермеса. Тревис и Коннор Стоуллы пристально рассматривали скатерть. Я не мог их винить. Домик Гермеса и так заполнен под завязку. Не хватало им только великана-циклопа.

— Да ладно вам, — взвыл Тантал. — Чудовище можно попробовать приставить к несложной работе. У кого какие предложения? В какую конуру нам поселить этакое чудище?

Вдруг все разом ахнули.

Тантал изумленно отпрыгнул от Тайсона. Я мог только недоверчиво таращиться на сверкающий зеленый свет, который вот-вот должен был изменить мою жизнь: над головой Тайсона появилось ослепительное голографическое изображение.

Чувствуя тошноту, я вспомнил, что Аннабет говорила про циклопов: «Они дети духов природы и богов… ну, главным образом одного бога, как правило…»

Над головой Тайсона вращался пылающий зеленый трезубец — такой же знак появился надо мной в день, когда Посейдон признал меня своим сыном.

Какое-то мгновение стояла благоговейная тишина.

Это большая редкость — когда тебя официально признают. Некоторые обитатели лагеря всю жизнь тщетно ждали этого события. Когда Посейдон признал меня, все почтительно преклонили колени. Но сегодня все последовали примеру Тантала, который аж взревел от хохота.

— Ну что же! Кажется, теперь мы знаем, где разместить это чудовище. Клянусь богами, фамильное сходство налицо!

Смеялись все, кроме Аннабет и еще нескольких моих друзей.

Тайсон, казалось, ничего не замечал. Он озадаченно пытался отмахнуться от пылающего трезубца у себя над головой, но тот уже таял. Бедняга был слишком наивен, чтобы понять, как над ним потешаются и как велика человеческая жестокость.

Но я все понял.

У меня появился новый сосед по домику. Мой единокровный брат-чудовище.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Перси Джексон и море Чудовищ предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Примечания

7

Игра слов: фамилия Stoll созвучна слову stole, прошедшее время от глагола to steal — «красть», «воровать».

8

Рутбир, или корневое пиво (англ. Root beer), — это газированный напиток, обычно изготовленный из коры дерева сассафраса. Производится двух видов: алкогольное и безалкогольное.

9

Очевидно, речь о продукции компании Barq’s.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я