Снайпер разведотряда. Наш человек в ГРУ

Дмитрий Светлов, 2016

В наши дни он был обычным студентом. Но провалившись в 1941 год и с боями прорвавшись из окружения, «попаданец» получает назначение в сверхсекретную разведшколу ГРУ. Элитная стрелковая подготовка и рукопашный бой, целеуказание и минно-взрывное дело – из «студента» готовят не обычного диверсанта, а суперснайпера и аса глубокой разведки для заброски в глубокий тыл противника. Боевым крещением для его разведгруппы становится диверсия на военном заводе по производству ФАУ-1. Затем – угон новейшего экспериментального самолета Люфтваффе. Захват куратора школы Абвера. И, наконец, совершенно «невыполнимая миссия» – проникнуть через 15-километровую охраняемую зону на территорию ставки Гитлера «Вервольф» и зажечь сигнальные огни над бункером фюрера, чтобы навести на него две дивизии Авиации Дальнего Действия…

Оглавление

Из серии: Героическая фантастика

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Снайпер разведотряда. Наш человек в ГРУ предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 3

Курс молодого разведчика

Закрытый от постороннего взгляда самолет непрерывно прошипел пять суток, затем его укатили в ангар. У ребят забрали винтовки с шинелями и отпустили по домам. Возвращаясь пешком в толпе молодежи, Олег услышал несколько похожих историй. Одни почти неделю охраняли секретный бронепоезд, другим довелось стеречь стоящий в затоне катер с настоящими ракетами. Но главное, что он узнал, — это не шестая рота, а проверенные люди из комсомольского актива.

Душевное равновесие восстановилось, и Олег зачастил на городской пляж. Волейбол, плавание наперегонки к противоположному берегу Волги и флирт с девушками выбили из головы тревожные мысли. Среди молодежи ходил слушок о новом самолете-ракете, который однажды воочию подтвердился. Над рекой нечто прошелестело и стремительно унеслось ввысь. Затем самолет более получаса крутил в небесной синеве завораживающие фигуры высшего пилотажа и скрылся за крышами авиазавода.

Испытывая восторг и чувство гордости за деда, Олег отправился в общежитие пешком.

— Товарищ Антохин? Олег Осипович? — Военный с майорскими шпалами придержал его у калитки вахтера.

— Так точно. Вы приехали за мной из шестой роты? — догадался Олег.

— Пятнадцать минут на сборы, я жду вас здесь. — И офицер вернулся на лавочку.

Пятнадцать минут? У него все готово, управится в две минуты. Уже сдавая коменданту ключи, Олег упрекнул себя в очередной оплошности. Необходимо забыть слово «офицер», сейчас оно является синонимом «белогвардеец», в армии служат командиры и бойцы.

— Сколько заплатил? — указав на ранец, поинтересовался майор.

— Патронами рассчитывался, на прежних владельцев обойму потратил, — как можно спокойнее ответил Олег.

— Где воевал?

— Я не воевал, немцев у границы встретил. Пришлось забрать мотоцикл, чтобы не догнали.

— Хорошо, что шутишь, — улыбнулся майор. — Каков личный счет?

— Трое, и если быть честным, стрелял словно в тумане, — сознался Олег.

— Ты стрелял, убил врага и победил! В военной прокуратуре стопка дел на красных командиров, которые не стреляли!

— Я был не один и без помощи старших ничего бы не смог.

— Скоро научим науке побеждать. А сейчас советую прикупить продуктов, впереди неделя пути. — Майор поставил точку в разговоре.

Вместо ответа Олег показал кошелек с полученной в обкоме зарплатой. Сопровождающий без слов его забрал, и они отправились в комендатуру, где новобранцу вручили вещмешок с бытовыми мелочами и сухим пайком на неделю. Затем посетили Военторг, только зашли туда со служебного входа. Майор переговорил с заведующей, и вещмешок пополнился тяжелыми банками и пустым кошельком.

Дорога в неизвестность началась с речного вокзала, где они сели на пароход до Ульяновска. Сопровождающий проводил Олега в самый низ и указал на деревянную палубу рядом с входом в машинное отделение:

— Вот твое место, постарайся никуда не уходить, с началом войны ворье обнаглело сверх всякого предела.

Предупреждение не понравилось, как и предстоящее недельное путешествие со спальным местом на голом полу. Но это временные неудобства, более всего не понравилась обмолвка о военной прокуратуре. Он не хотел служить в роте охраны, тем более оказаться в расстрельной команде. Началась общая посадка, и широкий коридор начал быстро заполняться. Палубные пассажиры деловито огораживали узлами жизненное пространство и приступали к трапезе.

Под ногами что-то ритмично зашипело, сквозь тихий гомон людей пробились еле слышные шлепки палиц. Пароход отправился вверх по Волге. Скученность и духота сначала раздражали, но вскоре начали слипаться глаза. Примостив вещмешок под голову, а ранец у переборки, Олег замотал лямки на руку и провалился в сон, а среди ночи его осторожно потрясли. Резко сев, он увидел перед собой двоих парней, третий стоял поодаль.

— По-тихому отдавай вещички, иначе ножичком чик — и отправишься кормить волжских раков, — прошептал ближайший.

Олег никогда не занимался спортом, за исключением школьных уроков физкультуры. Что он может сделать этой парочке с самодельными финками в руках? Попытаться изобразить один из киношных финтов и получить удар в живот? Отдать, а утром предстать перед майором с опущенными ушами?

— Сейчас, дайте забрать подарок друзей, — пробормотал он и полез в ранец.

— Люблю вежливых людей, сапоги не забудь снять, аккурат мой размерчик, — ухмыльнулся вор.

Нащупав рукоять штык-ножа, Олег со всей силы саданул ближайшего каблуком в пах. Пружинисто выпрямившись, повернулся ко второму и повторил виденный в кино размашистый режущий удар. Тот не ожидал атаки, и лезвие ощутимо прошлось поперек груди. Штык-нож никто и никогда не затачивает, он предназначен для колющих атак, а не нарезки колбасы. Кончик вспорол край полотняной рубахи, и на ткани выступила кровь.

— Убивают!!! — завопил воришка и опустился на колени.

Тем временем Олег сбил последнего, прижал лезвие к горлу и грозно прошептал:

— Только шевельнись — вмиг отрежу глупую башку!

По трапу загрохотали сапоги ночного патруля. Милиционеры профессионально оценили ситуацию, один спящий никогда не набросится на троих праздношатающихся. Воришек скрутили, а виновнику драки велели идти следом. Их завели в тесную каюту палубой выше и потребовали документы. Воришки достали потрепанные паспорта, а Олег показал комсомольский билет.

— С Лиговки? — полистав странички, спросил старшина.

Откровенная проверка заставила улыбнуться:

— Лиговка за городом на ветке в Петергоф, в центре Лиговский.

— Где остальные документы?

— У майора, он меня сопровождает к месту службы.

Милиционеры сразу потеряли к Олегу интерес, лишь подальше отодвинули штык-нож. Военнослужащие даже в ранге призывника в компетенции комендатуры по закону НКВД не имеют права его задержать. Тем не менее старшина спросил:

— Ты хотел его убить?

— Ага, самый изуверский способ — полоснуть тупым лезвием. Пусть штаны снимет, явно мокрые от мужества.

Милиционеры сдержанно хохотнули, но рану проверили. Убедившись в глубокой царапине, старшина добавил от себя увесистый удар в ухо. Майор зашел без стука, уверенный и бодрый, словно не ложился спать. Предъявив документы, сухо спросил:

— С собой только трофейный штык-нож или пистолет в ранце затерялся?

— Пистолет сдал в комендатуру, — спокойно ответил Олег.

— Вот так зашел и отдал?

— Я приехал на мотоцикле с пулеметом, документы погибших и немецкие солдатские книжки сдал старшему политруку.

Ответ заставил милиционеров посмотреть на Олега с уважением. Война только началась, и фронтовики в тылу еще не встречались. Сопровождающий вложил штык-нож в ножны, демонстративно застегнул ранец и приказал:

— Отправляйся досыпать и впредь постарайся никого не убить!

— Я и так постарался, — буркнул Олег.

Не успел он закрыть дверь, как в каюте послышались удары с жалобными стонами воришек. Сейчас другая методика допросов и принуждений к чистосердечному признанию. Внизу произошли изменения, ближайшая баррикада узлов оказалась расширенной, куда его сразу позвали:

— Давай к нам, солдатик, вместе удобнее и веселее.

Вместе действительно оказалось и удобнее, и веселее. Можно спокойно оставить вещи и прогуляться по палубам. Скооперированное общество выкладывало харчи на общий стол, и обед дополнялся свежими овощами и фруктами. Время коротали рассказами о жизни. Крестьяне жаловались на председателей колхозов, которые не хотели выписывать справки, без которых не пускали торговать на рынках. Вздыхали по поводу цен на мануфактуру и кожу, мол, новую одежду не каждый год сошьешь, а сапоги и подавно.

Майор навещал подопечного раз в день, они выходили на корму и молчали. Обычно сопровождающий выкуривал три папиросы подряд и уходил, но однажды пригласил в буфет. В шумном прокуренном помещении народ пил дешевое пиво, которое в двадцать первом веке назовут «живым». Майор заказал чай с бубликами и задал невинный вопрос:

— Как я понял, ты умеешь управлять мотоциклом.

Сейчас личный транспорт в большой редкости, мотоциклы с автомобилями в свободной продаже, но цены запредельны. Олег выложил сразу оба удостоверения и успокоился, тема проработана с дедом, поэтому спокойно ответил:

— Я входил в состав институтской команды при автомотоклубе Осоавиахима.

— На Л-11 гонял?

Снова ловушка! Эта модель в шестьсот кубиков выпускалась только для армии и пожарников.

— Нет, у нас были спортивные «Ленинград-8», я в мотокроссах участвовал.

Он действительно много гонял по карьерам. Покупая сыну мотоцикл, родители потребовали свести до минимума поездки по городу и оживленным трассам.

— И грузовиком можешь управлять?

Здесь у Олега было намного больше опыта и снова благодаря родителям. Очередная просьба подкинуть денежек завершилась предложением заработать самому. Он не стал клянчить, а устроился водителем «Газели». Заработка за время каникул вполне хватало на весь семестр.

— Запросто, ездил по городу и за городом по бездорожью, — уверенно ответил он.

— Это хорошо, у нас мало шоферов, а опытных с навыком вождения в большом городе вообще нет.

Олег отмолчался, сейчас машин в городах почти не видно, на улицах трамваи да лошадки тащат повозки. Майор не спеша попивал чай да разглядывал публику. Порой с прищуром смотрел на троицу прилизанных личностей, поедавших большую горку раков. Перехватив изучающий взгляд Олега, с легкой усмешкой спросил:

— Как думаешь, кто они?

— Трудно сказать, на заводе не работают, это точно.

Майор неожиданно захохотал, поперхнулся крошкой бублика, откашлялся и тихо сказал:

— Перед тобой Комарицкий, Васильев и Шпитальный.

— Артисты? — предположил Олег.

— Инженеры! Создатели скорострельных пушек! Неужели никогда не слышал?

— Откуда? В институте и школе о них не говорили.

Майор попросил еще два стакана чая и принялся обгрызать бублик, а получив заказ, неожиданно спросил:

— Ты хорошо стреляешь?

Олег размышлял о судьбе реактивного самолета. Возвращение конструкторов авиационных пушек свидетельствовало о завершении летных испытаний. Спохватившись, неуверенно ответил:

— На стрельбище ходил в середнячках, а мотоциклиста сбил с третьего выстрела.

— Странный ты, разбитной парень, перед милицией не робеешь. С другой стороны, словно маменькин сынок, не куришь и путаешься в бытовых мелочах.

Вынеся вердикт, майор потерял к Олегу интерес, перекуры на корме прекратились, сопровождающий даже не заглядывал на палубу. В Ульяновске отметились в комендатуре при речном вокзале, а во второй половине дня сели на идущий в Пермь пароход. Они снова прошли до начала посадки. Олег сразу нырнул на самую нижнюю палубу, ибо альтернативой для пассажира без места была открытая палуба.

Наученный горьким опытом, сразу после отхода перезнакомился со своими соседями. Поколебавшись, присоединился к группе речников, которые возвращались после перегона буксиров. Компания оказалась слишком веселой, утро начиналось с «Жигулевского», а вечером заправлялись «Крымским» портвейном. От назойливых предложений выпить его спасла группа бабулек. Отругав «беспутных», даже пару раз хлопнув кого-то полотенцем, они забрали Олега в свой коллектив.

Путешествие по рекам закончилось в предрассветном тумане. Они вышли на плашкоут у обрывистого берега, а сверху с криками спускалась группа женщин. Нимало не стесняясь в выражениях, они чихвостили капитана за то, что он на подходе не давал гудков. Попытка оправдаться: «Я пришел точно по расписанию, а гудками всю деревню разбужу!» — встретила яростную ругань в адрес дурацкого расписания, никчемного капитана с напоминанием о прошлом опоздании в полтора часа. Следом за женщинами спустился солдат и услужливо взял у майора походный чемоданчик. Наверху у самого обрыва их ожидала пролетка. Заключительный этап поездки занял три дня с двумя ночевками в сельских школах.

Вступление в армейскую жизнь показалось каким-то неправильным. Писарь при штабе сначала зачитал некое подобие правил поведения, затем вручил книжицы под названием «строевой» и «дисциплинарный» устав РККА. Олег расписался на листке под названием «Воинская присяга» и отправился на поиски вещевого склада. И снова сюрприз — ему вручили три комплекта форменной одежды. Кроме обычной из чертовой кожи дали комплекты из габардина и диагонали, а фланелевые портянки прилагались к яловым сапогам!

Явно офицерское обмундирование снова заставило внутренне напрячься. Пехотные петлицы немного успокоили, а кожаный ремень дореволюционных времен вызвал недоумение. Фляга с котелком оказались эмалированными с обшивкой из тонкого сукна и окончательно отбили желание что-либо понять. Получив обмундирование, Олег начал примерку и сконфуженно признался:

— Я никогда не пользовался портянками.

— В носках, что ли? — указав на хромовые сапоги, спросил старшина и приступил к обучению.

Неправильность продолжилась в парикмахерской, где его подстригли под полубокс. Затем душ с последующим облачением в форму и фотографированием на документы.

— А теперь куда идти? — спросил Олег, вставая с неудобной табуретки.

— Для новичков казарма номер четыре, затем беги в столовую, до конца ужина осталось полчаса, — пояснил фотограф.

Метровая цифра четыре над входом исключала ошибку, но внутри снова полная ерунда. Три просторных помещения с койками, ленинская комната с трибуной и рядами стульев. Похоже на казарму, только нет дежурного с обязательными дневальными. Даже в санатории на входе сидят строгие тетеньки, а тут вообще никого. Олег открыл дверь с табличкой «каптерка», с одной стороны длинная вешалка для одежды и полочкой для обуви, напротив полупустые стеллажи. Нерешительно потоптавшись, для очистки совести пару раз позвал дневального и бросил на пол вещмешки с ранцем.

Столовая добавила впечатление абсурда, столы под белыми скатертями, фаянсовая посуда и полный комплект приборов. Помещение занято почти на треть, и все без каких-либо знаков различия в петлицах. Но главное заключалось в поведении: за исключением нескольких человек бойцы пользовались только ложками. Было смешно наблюдать, как человек черпает макароны и ест руками треску под польским соусом, а рядом лежат вилка с ножом.

В казарме уже находились люди, и Олег поспешил хоть как-то прояснить свое будущее. В спальной комнате, где он оставил вещи, находилось всего трое.

— Здравствуйте, я вновь прибывший, зовут Олегом, фамилия Антохин, — представился он с порога.

— Петр, а это Николай и Василий, мы трое прибыли сюда неделю назад из Благовещенска.

— Дальневосточники?

— Нет, я харьковчанин, они из Киева, нас после призыва увезли на советско-японскую границу.

— Как там япошки, не балуют?

Петр сразу стал серьезным, подошел к Олегу вплотную и тихо сказал:

— Голову из окопа не поднять, вмиг получишь от снайпера пулю.

— Неужели все так печально?

Ребята принялись рассказывать о японских укреплениях, протянувшихся по сопкам сплошной стеной. Доты, капониры, многоэтажные форты и замаскированные гнезда снайперов. Японцы внаглую разгуливают вдоль границы и справляют нужду под советскими пограничными столбами. Вместе с тем пограничникам и красноармейцам нельзя высунуться из окопа, стреляют сразу, причем прицельно.

— Неужели командиры терпят такой беспредел? — недоверчиво спросил Олег.

— Терпят? — горько усмехнулся Николай. — Приказ: «Не поддаваться на провокации, за невыполнение расстрел».

Петр поспешил сменить тему разговора и начал рассказывать о соседях. В этой спальне жили одиннадцать человек, недостающие восемь сейчас на вечерних занятиях. Две соседние тоже полупустые, так что Олег волен устроиться где угодно. В гарнизоне строгий распорядок с полным отсутствием взводных и ротных командиров. Завтра утром он получит индивидуальное расписание и сам все поймет.

Машинописный листок начинался со слов: «Учебная рота разведки РККА», ниже: «Расписание занятий красноармейца Антохина О.О.». Олег поздравил себя с правильным выбором: нет более почетного дела, чем ходить во вражеский тыл за языком или секретными документами. Расписание прояснило ситуацию с тремя комплектами формы, указывая место, время и тип обмундирования. К примеру, на проводимую дивизионным комиссаром политучебу необходимо приходить в габардине.

Первый день начинался с мотодрома, где Олегу предложили назвать части мотоцикла. Бодрое перечисление быстро споткнулось о непонимание. Сейчас иная терминология со всякими пистонами и роликами. Кое-как разобравшись, инструктор сначала проверил вождение на змейках, затем отправил в скоростной пробег по лесу. Отсутствие отбойников и деревья впритирку с трассой заставили сбавлять скорость, но при всей осторожности Олег умудрился установить местный рекорд.

На автодроме долго гоняли по эстакадам, колейным мостам и воротам. После переполненных машинами питерских дворов проверка показалась легкой забавой. Вместо кросса его отправили за хлебом в райцентр. Сорок километров в обе стороны Олег преодолел менее чем за час, а приехав, самодовольно заявил:

— Могу и быстрее, только двигатель попросит переборки.

Услышав это, начпрод молитвенно сложил ладошки и попросил:

— Семеныч, по-дружески прошу, поставь ему высший балл и больше никогда не посылай в город! Он ниже шестидесяти ездить не умеет!

Просьбу удовлетворили в сей же миг, заменив автомото на минное дело, что не могло не обрадовать Олега. Чем быстрее он пройдет курс обучения, тем раньше окажется на фронте. Пройдя индивидуальный курс по видам взрывателей, оказался в одной группе с Петром. Начиная рассказывать про образцы немецкой армии, преподаватель неожиданно сказал:

— У них самые безопасные мины, которые могут придумать военные.

— Я слышал о прыгающих! — не сдержался Олег.

— Отличный пример! Она рассчитана на бегущего человека, если идти шагом, мина не сработает.

Слушатели недоуменно переглянулись, а усмехающийся преподаватель повесил на доске плакат времен Первой мировой. Принцип оказался действительно примитивным: жестянка в жестянке, а между ними небольшой заряд пороха. Если при активации запала человек не уберет ногу, то отделается легким толчком в ступню, а мина после этого станет безопасной. В целом немецкие заграждения нельзя назвать никчемными, но серные запалы быстро отсыревали и выходили из строя. У Красной Армии более разнообразное минное оружие, и преподаватель развернул плакат:

— В империалистическую войну ГАУ решило использовать даже брак. Инженеры придумали оригинальный взрыватель под любой негодный корпус снаряда.

Идея действительно оказалась потрясающей, запал активировался от нажатия, растяжки или электроимпульса. В базовую платформу вворачивался снаряд без взрывателя. Причем мультистакан позволял использовать любой калибр от семидесяти шести до двухсот десяти миллиметров. Хитрая задумка могла использоваться в качестве управляемого фугаса или обычной мины. В противопехотном варианте боевая часть сначала выстреливалась на полметра, а затем взрывалась. Против танков применялась кумулятивная мина с дальностью полета в тридцать метров. По сути это был прототип немецкого «Панцерфауст 30», догадался Олег и улыбнулся. Он попытался напомнить деду о фаустпатронах, но тот недовольно ответил:

— Абсолютно ненужная хрень, сейчас на ствол винтовки надевают насадку и стреляют кумулятивным зарядом «ВКГ-40». Твой «фауст» с тридцати метров в танк не попадает, а наш заряд прицельно летит за полусотню.

Каждый день преподаватель преподносил слушателям очередную новинку. Порой это оказывалось достаточно простое дополнение к противотанковой мине, которое поражало площадь в триста квадратных метров. Иногда разговор заходил о настоящих шедеврах типа фугасных огнеметов или радиоуправляемых минах.

Минное дело увлекло Олега, но вскоре казарма заполнилась и начались полномасштабные занятия. В расписании появился совсем необычный предмет под названием «тарабарский язык».

— Вы можете оказаться среди мирных жителей, причем обстоятельства потребуют от вас сохранения в тайне своей национальности. Как вы будете общаться?

Вопрос преподавателя сначала поставил в тупик, затем посыпались различные предложения. Одни выдвигали идею воспользоваться мимикой и жестами, другие заготовить бумажки со словами или буквами.

— Разведчик не должен обращать на себя внимание, — подсказал преподаватель.

— Среди нас нет знатоков иностранных языков, — заявил один из слушателей.

Это действительно так. В казарме собрались выпускники почти всех институтов Советского Союза с различными специальностями, кроме филологов и медиков. Олег невольно усмехнулся, он единственный с незаконченным высшим, за что получил кличку «Студент». Насладившись замешательством аудитории, преподаватель подкинул еще одну подсказку:

— Вы должны разговаривать, а не кривляться и совать друг другу в нос всякие записочки.

— В таком случае надо говорить как можно тише и быстрее, — предположил один из слушателей.

— Верно, плюс ко всему следует придать речи схожесть с известным языком. Возьмем слово «привет», добавим к слогам звук «ио» и получим «прииоветио», созвучное с итальянской речью.

Понятное дело, народ принялся азартно осваивать псевдонемецкую тарабарщину. Не заставили себя ждать и занятия по немецкому языку, которые проводил немец-антифашист. Он раздал рукописный словарь на сотню слов и начал мордовать артикуляцией.

Первое занятие по стрелковой подготовке началось с казуса. Раздав винтовки, инструктор приказал их разобрать и собрать. Разобрать получилось, Олег подглядывал за действиями соседей и сумел разложить на столе детали. Зато со сборкой ничего не получилось, все давно закончили и недоуменно смотрели на «творчество» товарища.

— Я не умею собирать винтовку, — честно признался Олег.

Без единого слова упрека инструктор пояснил порядок действий и приказал двадцать раз разобрать и собрать. Урок пошел на пользу, на последней разборке и сборке руки действовали автоматически. Но самое неприятное произошло в казарме.

— Что-то наш студент темнит о своем довоенном прошлом, — подозрительно сказал Петр.

— На осоавиахимовском стрельбище занятия начинаются и заканчиваются разборкой и чисткой оружия, — поддержал Николай.

Надо объясниться, но как? Движение «Стреляй по-ворошиловски» пользовалось у молодежи огромной популярностью и было обязательным для всех. Опыт Олега ограничивался тиром с мелкашкой в руках. Есть выход! У Юрки дома был настоящий «Наган» с дарственной табличкой вместо левой щечки. Они с пятого класса разбирали раритет времен Гражданской войны до самого последнего болтика.

— У нас в Автодорожном институте Наркомата внутренних дел стреляли только из «Нагана», — как можно увереннее заявил Олег и замер в ожидании ответной реакции.

— И планеристы с парашютистами сдают зачет с револьвером, — неожиданно поддержал Василий.

Первые стрельбы полностью реабилитировали Олега. С пяти выстрелов он выбил сорок восемь очков и перешел в группу снайперов-подрывников. Если с минами уже было понятно, то тонкое дело снайпера требовало основательной подготовки. СВТ и 91/30 стреляли примерно одинаково, обе винтовки были с чоком[13] и на восьмистах метрах давали эллипс четыре на шесть сантиметров. А дальше шли значительные отличия.

Снайперский вариант 91/30 снабжался глушителем и стрелял специальным беспламенным патроном с утяжеленной пулей. Соответственно ПБ[14] изначально разрабатывался для 91/30. Автоматика СВТ не выдерживала отдачу усиленного патрона, по этой причине на винтовку Токарева устанавливали более дешевый ПУ[15], применяемый в танках и артиллерии. Крепление под штык-нож не позволяло фиксировать глушитель. По словам преподавателя, промышленность освоила выпуск ПББС[16] под стандартный патрон, но в школе их пока нет.

— Вы расскажите нам о методах борьбы с немецкими снайперами? — заинтересованно спросил Олег.

— У них снайперов нет. Доктрина молниеносной войны не предусматривает окопных боев.

— И снайперского оружия нет? — уточнил один из слушателей.

— По данным нашей разведки, в германском арсенале хранится две тысячи винтовок «Маузер 98» с полуторакратным оптическим прицелом ZF-15.

— Это оружие империалистической войны! — воскликнула часть слушателей.

— Неужели немцы не могут сделать более мощный прицел? — зароптали другие.

— Стрелку «Маузера 98» не поможет даже телескоп. На четырехстах метрах эллипс рассеивания двадцать на тридцать два сантиметра, — улыбнулся инструктор.

Далее он разъяснил, что среди офицеров существуют клубы снайперской стрельбы. Это нечто схожее с охотничьими клубами, только убивают людей. Разработан даже кодекс правил, который обязан соблюдать каждый член клуба. Тем не менее к реальным снайперам эти любители пострелять отношения не имеют. Они не знают даже прописных истин маскировки.

Надо отметить высокий профессионализм преподавательского состава. Они обучали и развивали творческое мышление слушателей. На занятиях стрелков устроили конкурс по созданию самодельной снайперской винтовки. Исходным материалом служил прицел ПЕ[17], который стоял на советских бомбардировщиках, и чешская винтовка. Минер выставил все известные взрыватели и предложил придумать мину для подрыва железнодорожного моста.

Каждый вечер Олег вместе с друзьями усаживался рядом с репродуктором и внимательно слушал сводки Совинформбюро. Красная Армия отступала, но его интересовала информация о воздушных боях. Сообщений о бомбежках Москвы и Ленинграда нет, а количество сбитых немецких самолетов росло день ото дня. После прослушивания сводки они ставили стулья в круг и приступали к обсуждению новостей. Но сегодняшний вечер пошел наперекосяк, посыльный из штаба зачитал приказ о срочном сборе, причем всей семерке.

Каждый слушатель учебной роты с нетерпением ждал этой минуты. Ребята тоже обрадовались, а затем заспорили. В свое время Олег присоединился к троим, затем к дружной четверке примкнул Володя из Нижнего. Через пару дней еще присоединились Осип и весельчак Костя. Каждый сделал это добровольно, исходя из личных симпатий. Почему сбор только им? Почему приказано прибыть в «старой» одежде? Или их отчисляют? В таком случае почему без вещей? Вопросы росли снежным комом, а офицер у штаба без разговоров посадил в грузовик.

— Думы отбросить и спать! — на правах старшего по возрасту приказал Костя.

Хорошо сказать спать, да как это сделать на тряской дороге в кузове полуторки? Олег вытащил из кучи матрас, укрылся другим и закрыл глаза, но очередная колдобина больно саданула по ребрам.

— Эй! Пассажиры! Хватит дрыхнуть, приехали! — разбудил насмешливый голос.

Сонные ребята неловко слезли с грузовика и поплелись в дощатый склад, где получили ушанки с валенками, ватные штаны и фуфайки. Затем их накормили полноценным обедом с настоящим наваристым борщом.

— Одеваемся и выходим строиться!

Новый приказ вызвал всеобщее удивление, здесь не юг, но октябрь был теплым. За окном зарокотали двигатели, и отряд заторопился — они полетят на самолете! Самолетом называлось нечто динозавроподобное с рвущимися из двигателей алыми факелами. Завидев цепочку пассажиров, экипаж побросал наземь папироски и полез по лестницам на свои места. Отряд подвели к бомболюку и шутливо посоветовали:

— Занимайте только плацкартные места.

На доски поперек фюзеляжа не так просто взобраться! Олег еще пыхтел в попытке принять удобное для гуманоида положение, как внизу раздался скрежет и створки люка закрылись. Оказавшись в кромешной темноте, друзья начали перемещаться на ощупь. Далее последовало несколько часов сплошного кошмара с дующим из неизвестных щелей ледяным ветром и невероятной болтанкой во всех направлениях одновременно. Но вот самолет ощутимо ударился колесами о землю, а открывающиеся створки позволили рассмотреть бледные лица друг друга. Кто-то из экипажа заглянул в бомболюк и весело крикнул:

— Заправка самолета! Перекур два часа! Желающие могут позавтракать в летной столовой!

— Нам и здесь хорошо, — ответил за всех Олег и положил голову на чей-то валенок.

Эмоционально второй этап полета оказался сложнее первого. Через многочисленные щели пробивался дневной свет, заставляя пассажиров тревожно следить за изгибами хлипкой конструкции. Наконец колеса снова ударились о взлетно-посадочную полосу, и повеселевший отряд шумно вывалился из бомболюка. Прилетели!

— Хлопцы! Вокруг снег! — удивленно воскликнул Николай.

К самолету лихо подрулила полуторка с брезентовым тентом, из кабины выглянул полковник в буденовке и приказал:

— В машину! Бегом! Буржуйку растопите!

После самолета кузов показался уютным и обжитым. Брезент изнутри утеплен войлоком, посередине привинченная к полу чугунная печь, у кабины ящик с углем и дровами для растопки.

— Вигвам на колесах, а Чингачгук за рулем! — растапливая печь, пошутил Осип.

Шутка понравилась, за рулем действительно сидел представитель казахских степей. Послеполетное напряжение исчезло, и все засмеялись. Полуторка петляла меж заснеженных холмов; измученный ночным перелетом Олег незаметно уснул.

Машина остановилась у неказистого домика с вывеской «Гарнизонная баня». Рядом вросшая в землю кочегарка, а поодаль покосившийся барак. С противоположной стороны виднелся залив в окружении гранитных скал.

— Ладога! — невольно воскликнул Олег.

— Разговорчики! — прикрикнул полковник. — Всем мыться, на выходе вас ждет парикмахер и новое обмундирование.

Мылись с шутками, отряд на берегу Ладожского озера, что подразумевает скорый поход в тыл врага. Высмеяли даже вонючее дегтярное мыло, которое выдали вместо ставшим привычным земляничного. Продолжали шутить в креслах парикмахеров, которые словно забыли полубокс, выстригали узкий чуб. Раздевалка заставила озадаченно примолкнуть, их ожидали стопки серой немецкой униформы.

— Одежду подбирать строго по размеру! — приказал незнакомец с ефрейторской нашивкой на рукаве.

Подштанники до колен и нижняя рубаха неприятно кололись плохо обработанным льном. Портянки поднимались выше края тяжелых ботинок и прикрывались брезентовыми обмотками под названием гольфы. Форма вызывала ощущение неловкости, которое усилилось после навешивания противогаза с брезентовой сумкой и прочими котелками.

— Выходи строиться! — приказал «ефрейтор».

Тоненькая шинелька с суконной кепочкой почти не грели, и отряд невольно начал поеживаться. Долго стоять не пришлось, из-за угла казармы показалась давешняя полуторка, а вышедший из нее обер-лейтенант представился:

— Я заместитель командира отряда, прошу обращаться «товарищ лейтенант».

Строй переглянулся — в коротком обращении отчетливо прозвучал акцент. Из кузова грузовика спрыгнул еще один «немец» с громоздкой радиостанцией и автоматом «МП-28» на шее.

— Наш радист Сурен, — представил новичка «ефрейтор». — Я ваш командир с кличкой Моряк. Фамилии, имени и звания нет.

Далее свершилось совсем непонятное — «товарищ лейтенант» раздал всем служебные книжки красноармейца и приказал:

— Прошу всех проверить правильность заполнения и положить в левый нагрудный карман.

На Олега смотрела его собственная фотография, с именем-отчеством тоже нормально, а фамилия Кислов подтверждала «правильность». «Товарищ лейтенант» оценил всеобщее молчание легкой усмешкой и раздал немецкие солдатские книжки:

— Их держите в правом кармане, иначе нам всем ende[18].

Знакомство завершилось вручением немецких карабинов, и отряд с командиром во главе побежал по заснеженной дороге. После очередного поворота открылся обычный рыбколхозный причал с подводной лодкой. Друзья начали поглядывать на Олега, но тот лишь пожимал плечами. В музее ВМФ перегону подводных лодок из Ленинграда на Север посвящен большой стенд, так что лодка под маркировкой «С-3» могла действовать на Ладоге.

Хлипкий трап вывел на нос, где чернел открытый люк загрузки торпед. Далее началось упражнение на ловкость. На узенький до невозможности трап не помещалась ступня. Оружие и гирлянда амуниции на спине цеплялись мертвой хваткой за всевозможные загогулины.

— Как они затаскивают сюда торпеды, если человек не может пролезть! — рассерженно прошипел набивший шишку Владимир.

— Это аварийный выход, а вход с другой стороны, — ехидно ответил Моряк.

Олег постарался пролезть аккуратно и смог избежать встречи с устройством для загрузки. Оказавшись в отсеке, он поразился свободному пространству перед торпедными аппаратами. За спиной высокие стеллажи с торпедами и двухъярусные койки между ними. Над головой громко бухнул люк, следом лязгнули задрайки и заскрежетали задвижки. Олег невольно вжал голову в плечи и шагнул под неведомую конструкцию. Взгляд зацепился за шильдик на английском языке, он отошел к электродвигателю — здесь шильдик на французском. Невероятно, лодка иностранного производства, причем оборудование с механизмами из разных стран!

Поход в неизвестность продолжался семь дней, и предположение о Ладоге растворилось само собой. Они сидели в одиночестве без какого-либо контакта с экипажем. Будильником служил рокот дизелей и шум вентиляторов проветривания отсеков. Звонкий стук в межотсечный люк оповещал о доставке завтрака, обеда или ужина. Скучать не приходилось, с утра до вечера непрерывной чередой шла тренировка в тарабарском языке. Как правило, друзья пересказывали сюжеты советских фильмов. Олег никогда их не видел и пересказывал «Мушкетеров» Дюма. Но вот очередной обед прервался скрежетом верхнего люка.

— Собирайтесь на выход, они уже близко, — негромко произнес невидимый в темноте человек.

Со всех сторон послышалась суетливая возня с чертыханиями по поводу завалившегося противогаза или исчезнувших ботинок. Но вот отряд построился перед торпедными аппаратами. Моряк проверил снаряжение и начал по одному выпускать наверх. Звезды! Ветерок! Как мало надо человеку для счастья! К подводной лодке подошло пропахшее рыбой суденышко, и отряд начал перебираться через невысокий фальшборт. Следом передали несколько чемоданов, а последними оказались две дамочки. Олег попытался рассмотреть их лица, но его бесцеремонно оттолкнули. С рыбацкого судна на подводную лодку быстро перебрался неведомый отряд и бесшумными тенями скрылся в люке торпедного отсека.

В устье реки состоялась еще одна пересадка, на этот раз они оказались в трюме самоходной баржи. На рассвете крышка люка сдвинулась в сторону и шкипер приказал:

— Uitgang, snel![19]

Баржа уткнулась носом в берег, поэтому прыгать пришлось с разбега. Моряк устроил еще одну проверку внешнего вида, после чего вывел на проселок. Вскоре по пыльной дороге устало шагало отделение немецких солдат с зевающим во весь рот обер-лейтенантом. В свое время Олег мечтал побывать в Голландии, но окружающий пейзаж напрочь отбил охоту. Слева высокая дамба закрывала вид на реку, справа глубокая канава отделяла проселок от геометрически ровных квадратов вспаханных полей. Скукота.

Маленький отряд мерным походным шагом прошел по центральной улице какой-то деревни. Пустошь и неестественная тишина. Завидев «немцев», одинокий прохожий шмыгнул за угол. Пару раз в окнах глинобитных домов мелькнули бледные лица. Сейчас совсем иная Голландия, большинство пассивно отсиживаются, меньшинство добровольно вступают в войска Вермахта и СС. В сорок пятом союзники разрушат дамбы, и море смоет глинобитные домики. Побежденным выставят счет за каждый квадратный сантиметр как жилой площади, так и свинарников. В результате Западная Германия оплатила строительство добротных кирпичных особняков, коровников с прочими хозяйственными постройками.

Шли долго, даже останавливались на двадцатиминутный привал. После полудня впереди показался небольшой город, но отряд свернул на боковую улицу и вышел к закрытым воротам. Местный ополченец услужливо открыл скрипучую створку, и отряд через пустынный плац прошел в казарму. Долгожданный отдых! Обильная еда! Рыбный супчик с овощами, гора картошки с хорошо обжаренной свининой и молока сколько влезет! После душа с вонючим дегтярным мылом получили чистенькую одежду и завалились спать.

Утреннее солнышко с зеленой травкой настроило на лирику, завтрак с творогом, сыром и колбасой призывал к философским размышлениям. Увы, на построении прозвучал приказ:

— Дальше едем на машине! Студент за руль, четверым слева взять на кухне армейские термосы!

На улице стоял грузовичок с тентом, внешне напоминающий полуторку. Из кабины вышли полицейские, несколько театрально передали обер-лейтенанту пачку документов и укатили на велосипедах. Олег с Петром откинули задний борт и невольно сделали шаг назад: в глубине сидели давешние дамочки с горкой чемоданов.

— Не задерживаться! Термосы ставим ближе к кабине, сами рассаживаемся вдоль бортов, карабины ставим на пол у колен, — подстегнул Моряк.

Олег поторопился осмотреть забавный грузовичок, хотел открыть капот, но обер-лейтенант прикрикнул:

— Не тревожь «Мерседес», на сегодня это лучший и самый передовой грузовик в мире.

Марка говорит сама за себя, жаль, при разделе поверженной Германии вся техническая документация досталась союзникам. Олег послушно сел за руль, изнутри кабина показалась примером аскетизма — голое железо с обшитым брезентом сиденьем. Простенькая панель со спидометром на дурака. Шкала от десяти до сорока пяти в зеленом, а далее до семидесяти в сером секторах. Затем начиналась красная зона с отсечкой на цифре восемьдесят пять.

Двигатель завелся с полуоборота, но тарахтел не меньше полуторки «ГАЗ-ММ». Олег плавно тронулся с места и покатил, следуя указаниям обер-лейтенанта. Первое время он не разгонял машину быстрее тридцати километров в час. Причина не в предусмотрительной осторожности, просто колдобины на проселке могли выкинуть из кабины.

— Здесь направо и далее по центральной улице на выезд из города, — указал маршрут обер-лейтенант.

Почти пустынные улицы с унылыми прохожими создавали впечатление тотального траура. Далее началась мощенная булыжником дорога с редкими телегами на обочине. Олег добавил газа, и скорость легко преодолела шестидесятикилометровый рубеж.

— Сбавь до пятидесяти! — приказал обер-лейтенант.

— Приборную панель специально поставили между водителем и пассажиром? — огрызнулся Олег.

— Разумеется. Устав Вермахта запрещает нижним чинам проявлять инициативу. Особо прытких отправляют в штрафные роты, — последовал спокойный ответ.

Дорога стала улучшаться, вскоре впереди показались домик, шлагбаум и немецкие солдаты с бляхами полевой жандармерии на груди. Пограничный пост! Олег непроизвольно проверил карабин под левой рукой. Обер-лейтенант уловил движение и по-прежнему спокойно сказал:

— Остановишься рядом с офицером, но не менее пяти метров от шлагбаума. Двигатель выключить, без моего приказа ничего не делать.

Плавно притормаживая, Олег четко поставил передние колеса на широкую белую линию. Обер-лейтенант вышел из кабины, показал какие-то документы и повел пограничника к заднему борту. Затем взял у Олега солдатскую книжку и отнес вместе с остальными в домик полевой жандармерии. Стрелки сошли с дороги и устроились на вкопанной у обочины лавочке.

— Сначала откроют шлагбаум, затем заводишь машину, — возвращаясь в кабину, предупредил обер-лейтенант.

Неужели все так неправдоподобно просто? Олег вел машину по бегущему в окружении лип бетонному шоссе и размышлял о невероятном проникновении отряда в глубокий тыл Германии. Начальный этап еще можно понять, компартия Нидерландов оказывала всяческое содействие вплоть до развала СССР. С погранцами тоже понятно, переговорили со старшим, проверили документы подчиненных и катитесь дальше. Но где бдительность бюргеров?

Отряд беспрепятственно ехал на юг, с заправками на бензоколонках. Проезжая через город, они останавливались у комендатуры, где липовый обер-лейтенант отмечал документы. На обед останавливались у кафе, где на талончики заполняли едой термосы. Затем офицер с Олегом заходили в зал, но обедали за разными столами. Ощущения не из приятных, жуешь и вздрагиваешь от любого шума или тупо смотришь под ноги при появлении официантки.

Самая страшная кара начиналась по вечерам. Получив в комендатуре направление, обер-лейтенант останавливался на ночлег по указанному адресу. Офицеру предоставляли комнату с удобной кроватью, а Олег укладывался на раскладушке у двери. Завтрак и ужин входили в перечень услуг, а главным препятствием являлся туалет. Из опасения нарваться на разговор с хозяевами приходилось проскальзывать в коридор тихой мышкой. Если в туалет уходил офицер, Олег с карабином у ноги становился на охрану портфеля. Роль оловянного солдатика спасала от разговора, порой вызывала жалость хозяйки, а однажды милая девушка одарила поцелуем, показала язык и вышла, покачивая бедрами.

— Сегодня мы спешим, гони во всю мощь, — очередным утром сказал обер-лейтенант.

— Во всю мощь не получится, на скорости за семьдесят машина скачет козлом, — недовольно ответил Олег.

Тем не менее он гнал на пределе сцепления колес с асфальтом. На третьей скорости преодолевал подъемы и, почти не притормаживая, скатывался вниз.

— За поворотом пограничный пост. Развернешься и подъедешь к КПП задом, — с ледяным спокойствием предупредил обер-лейтенант.

За дальнейшими событиями Олег наблюдал через зеркала заднего вида. Сначала состоялся продолжительный разговор с офицером полевой жандармерии. Затем из машины буквально вытолкали дамочек. Поездка не пошла красавицам на пользу, чумазые, с растрепанными волосами, в мятых платьях они напоминали бомжих. При этом обе оказались в наручниках! Неожиданно офицер полевой жандармерии влупил одной из женщин оплеуху и бросил под ноги разорванные паспорта.

Освободившись от наручников, дамочки пробежали нейтральную полосу и оказались в объятиях двух мужчин. Швейцарский пограничник вежливо переждал эмоциональный всплеск со слезами радости, затем записал в гроссбух имена и вернулся на пост. Обер-лейтенант тоже не спешил и сел в кабину после отъезда легковушек на той стороне.

— Теперь назад в Мюнхен, — последовал приказ.

Олег ожидал окончания эпопеи с путешествием по Германии, поэтому недовольно проворчал:

— Мюнхен на востоке.

— Нам всем нужна информация и отдых, а там есть удобное местечко.

Удобным местечком оказался гараж с пристроенным к боксам жилым домом и уютной спальней на чердаке. Хозяин дома и гаража оказался очень разговорчивым. Не зная ни слова по-русски, он проводил с разведчиками по нескольку часов в день. Общение более походило на монолог с яростной руганью фашистов и хвалы в адрес Красной Армии. Через пару дней на чердак заглянул обер-лейтенант:

— Студент, собирайся, для тебя есть особое задание.

У ворот гаража стоял шикарный черный автомобиль с обилием хромированных накладок. «Хорьх»! Звезда германского автопрома после войны засияла на другом берегу океана.

— Он лучше «Опель Адмирала»? — не скрывая восторга, спросил Олег.

— Фирма «Опель» принадлежит американцам и не пользуется у нас популярностью.

Обер-лейтенант положил в багажник чемодан, а Олег с трудом сдержал невольную усмешку. Вступив в борьбу с фашизмом, активист Коминтерна еще не представляет той глобальной катастрофы, которая ожидает его родину. Осторожно закрыв водительскую дверь, рискнул возразить:

— Но «Опель» остается самым массовым автомобилем.

— Глупости, на первом месте «DKW»! Поехали на Главный вокзал. — Увидев непонимание, добавил: — Я покажу дорогу.

На улицах Мюнхена были машины, другими словами городской трафик не охарактеризовать. У центрального входа стоял одинокий «Майбах», и Олег припарковался рядом. Обер-лейтенант начал изображать дожидающегося начальство адъютанта и нервно вышагивал между входом и машиной. Вскоре рядом остановился навороченный «Мерседес», и всполошенная группа помчалась на перрон.

Олег с интересом наблюдал за привокзальной жизнью. Одни спешили по неведомым делам, другие стояли на автобусной остановке, и ни одного праздношатающегося. Громкая ругань у дверей заставила посмотреть в зеркало заднего вида. Приехавший на «Мерседесе» важный военный чин отчитывал вокзальное начальство, ругал адъютанта и чуть ли не бил шофера. Те пытались объясниться, что вызывало еще больший гнев. Но вот кто-то высказал дельную мысль и указал на шофера, чем вызвал раздраженный ответ со смехом. Адъютант подбежал к обер-лейтенанту и принялся о чем-то умолять.

Чемоданы быстро уложили в багажник, и «Хорьх» резво рванул с места. Говорят, Мюнхен большой город, но машина вылетела на автобан через пятнадцать минут. Олег не спешил придавить педаль, хотя скорость в девяносто была взята почти незаметно. Шины звонко отсчитывали стыки бетонных плит, а «Хорьх» уверенно преодолел сто двадцать. Неширокая дорога с толстыми кленами на обочине призывала к благоразумию, и Олег решил больше не разгоняться.

Гнали чуть более часа, затем машина свернула в город и остановилась у местного вокзала. Адъютант куда-то сбегал и вернулся, сияя медным чайником. Багаж вынесли на перрон сообща, счастливый начальник снял с руки часы, посмотрел на Олега, но отдал обер-лейтенанту:

— Держи подарок, Adler[20] догадался о твоей национальности.

— Что в таком случае я должен был сказать?

— Не забивай голову всякой ерундой, — улыбнулся обер-лейтенант. — В любом варианте в Рейхе второй раз тебя не наградят.

— Слушай, лейтенант, зачем придуман весь этот цирк с обменом? — Олег показал на чемодан неведомого начальника у переднего сиденья.

— Придумай другой вариант встречи простого лейтенанта с человеком из окружения фюрера.

Гонка по автобану оказалась прелюдией к серии обменов. На этот раз ездили всем отрядом на грузовичке. В большинстве случаев невинные встречи случались в кафе или пивном баре. Порой машина останавливалась на дороге, якобы помогая голосующему автолюбителю. Но вот у обочины подобрали некого бюргера в шляпе, и обер-лейтенант приказал:

— Закончили, теперь гони на юг!

Олег погнал, а югом оказалась деревушка на склоне горы с видом на Адриатическое море. Партизаны-словенцы переодели отряд в шаровары с короткими курточками и перевезли на крохотный островок. На следующую ночь с лодки «С-1» высадилась смена, а отряд Моряка через полторы недели ступил на причалы благоухающего персиками города Поти.

Оглавление

Из серии: Героическая фантастика

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Снайпер разведотряда. Наш человек в ГРУ предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Примечания

13

Сужение канала от казны к дульному срезу.

14

Прицел бесшумный.

15

Прицел универсальный.

16

Прибор бесшумной беспламенной стрельбы.

17

Прицел Емельянова.

18

Конец (нем.).

19

Выходите, быстро! (нидерланд.)

20

Орел (нем.) — псевдоним разведчика.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я