Кафедра странников

Вадим Панов, 2004

Загадочная Атлантида оставила человечеству не только легенды. Трон владыки морей Посейдона – источник магической энергии – не погиб вместе со своими создателями. Случайно обнаруженный в сибирской тайге, он оказался в центре противостояния между Странниками, возвратившимися на родную планету, и обитателями Тайного Города, последними представителями древних рас, правивших Землей задолго до появления первого человека. Люди, много веков назад отказавшиеся от магии, сумели отыскать более могущественные силы, открывающие дорогу во Внешние Миры. И Трон Посейдона стал своеобразной стартовой площадкой у истока этого Пути…

Оглавление

Из серии: Тайный Город

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Кафедра странников предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 2

Поселок Кедровый (бывш. Красноярск-151),
1991 год

— Валентин Павлович, мы уходим.

— До завтра, Зиночка, — рассеянно отозвался Зябликов, не отрываясь от записей.

— Вчера вы забыли выключить свет, — напомнила помощница. — Комендант ругался.

— Я выключу, — пообещал профессор. — Честное слово, не забуду.

— До завтра.

Дверь хлопнула, и Зябликов остался один. Пару мгновений он еще смотрел на разложенные на столе записи, затем помассировал шею, поднялся и прошелся по огромному, больше похожему на ангар, помещению лаборатории. Главной лаборатории Красноярска-151. Столы и стеллажи, на которых была установлена аппаратура, располагались вдоль стен помещения, а в его центре гордо возвышался объект «Трон», монументальный, величественный и загадочный. Такой же загадочный, как десять лет назад. Валентин Павлович вздохнул и протер очки.

Десять лет исследований. Десять лет в глухом сибирском уголке. Десять лет, наполненных непрерывной работой, опытами, исследованиями и… неудачами. Все эти годы группа Зябликова билась головой о неприступный монолит до сих пор неизвестного металла, получала самые современные приборы и любую помощь, которую могла дать Академия наук, собирала лучших специалистов и… ничего. Десятки семинаров и конференций, десятки профессионалов самых разных направлений: химики, металлурги, энергетики… Потрачены миллионы, а в результате — полный ноль. Формулы металла нет, физические свойства артефакта меняются чуть не ежедневно, надпись на стене не расшифрована — ни единой зацепки, способной заинтересовать правительство. Зябликов видел, что интерес к объекту «Трон» падает, что постоянные неудачи раздражают и академиков, и министров, что еще чуть-чуть, и они окончательно смирятся с поражением и отдадут приказ о консервации артефакта. Зябликов видел все это, но продолжал работать с одержимостью обреченного. О крахе собственной карьеры Валентин Павлович уже не думал, смирился, разгадать предложенную «Троном» загадку профессор хотел не ради славы и почета, а потому, что это стало смыслом его жизни. Артефакт перестал быть для Зябликова просто объектом исследований — больше, намного больше, профессор не представлял, что может расстаться с ним.

— Даже если отдадут приказ о консервации, никто не запретит мне продолжить работу, — прошептал Валентин Павлович. — Симонидзе говорил, что сможет пробить перенос исследований в свой институт. Размаха не будет, но работать мы сможем.

Размаха, с каким начиналась разработка «Трона», не было уже давно. Последние несколько лет финансирование неуклонно снижалось, год назад, по просьбе «прогрессивной общественности», Красноярск-151 лишился статуса закрытого города, переименовался в Кедровый поселок и стал стремительно терять население: молодые и перспективные старались побыстрее покинуть тонущий проект. Валентин их не осуждал. Но и не понимал.

— Ладно, хватит о грустном! — Профессор заставил себя улыбнуться, быстро огляделся и, убедившись, что лаборантка захлопнула дверь и открыть ее можно только изнутри, поднялся на основание артефакта.

Зябликов любил забираться на трон. Разумеется, только тогда, когда в лаборатории никого не было и никто не смог бы подсмотреть мальчишескую шалость пожилого ученого, хоть и неудачливого, но все еще авторитетного. Оказываясь в древнем кресле, Валентин испытывал необъяснимое чувство покоя и расслабленности. Если у него болела голова — боль уходила, если скакало давление — оно становилось нормальным. Профессор никому не говорил о таком благорасположении «Трона», ибо серия опытов, проведенных едва ли не сразу после обнаружения артефакта, показала, что обычный человек, оказываясь в кресле, испытывал прямо противоположные чувства: боль, головокружение и рвотные позывы. У некоторых начинались судороги. «Трон» выделял Валентина, и ученому это нравилось. Хоть какой-то результат многолетних усилий.

— Мне будет трудно расстаться с тобой.

Зябликов положил руки на подлокотники, закрыл глаза и… увидел лицо генерала Александрова.

— Кто здесь?! — Профессор вскочил и огляделся.

Лаборатория была пуста.

— Черт! — Валентин Павлович потер лоб. — Черт!!

Он задумчиво посмотрел на отливающий металлом «Трон», неуверенно хмыкнул, вернулся в кресло и снова закрыл глаза.

И увидел лицо Александрова. И еще одного человека.

— Мы можем говорить открыто?

— Абсолютно, Джошуа, абсолютно. Мой кабинет полностью защищен от прослушивания.

— От любого прослушивания? — уточнил собеседник генерала.

— Преимущество высокого положения, — хмыкнул Александров. — Даже те, кому положено стучать на меня, предпочитают со мной дружить. Времена сейчас непростые, и моя поддержка много значит для этих людей. Мы можем говорить абсолютно свободно.

Зябликов узнал собеседника генерала — господин Бенсон, представитель благотворительного фонда с непроизносимым названием. Он появился в Кедровом сразу же после снятия с города режима секретности, очень интересовался разработками ученых, но не получил от профессора никакой информации. Александров, судя по всему, оказался более сговорчивым.

— Отлично! — Джошуа потер руки. — Семен, хочу сразу сказать, что те материалы, которые ты передал для предварительного ознакомления, произвели огромное впечатление на наших ученых. Древний артефакт, способный принимать телепрограммы и влиять на поля, — это фантастика!

— Не забудь о неизвестном металле, — усмехнулся генерал. — Наши дебилы до сих пор не смогли определить, из чего сделан артефакт.

— А нашим яйцеголовым не терпится пощупать «Трон» своими руками. Директор управления уже получил согласие президента на разработку проекта. Мы готовы продолжить финансирование исследований артефакта… Но «Трон», разумеется, должен быть переправлен в Америку.

— И разумеется, негласно, — в тон собеседнику продолжил Александров.

— А это возможно? — осторожно поинтересовался Джошуа.

— Зависит от того, насколько щедро президент собирается финансировать работу над проектом, — еще более осторожно ответил генерал.

— Та сумма, которую ты упомянул при нашей прошлой встрече, нас вполне устраивает, — мягко произнес американец.

— В таком случае отправка «Трона» в Америку вполне вероятна.

— Половину я готов выплатить в течение трех дней, остальное после того, как артефакт покинет пределы России. — Джошуа помолчал. — Но как ты собираешься это устроить?

— Какая разница?

— Даже половина твоего гонорара очень большая сумма, — серьезно ответил американец. — Я понимаю, что не смогу ее вернуть в случае неудачи, и должен быть уверен на сто процентов. Голова у меня одна, и мне не хочется класть ее на алтарь нашей дружбы.

— Все будет нормально, Джошуа, — вальяжно успокоил собеседника Александров. — Как ты знаешь, Кедровый полностью в моей власти. Вся охрана научного центра подчиняется мне. Милиции здесь нет, территорию патрулируют мои люди. В одну из ночей мы просто погрузим «Трон» на тягач, отвезем к железнодорожной станции и поставим на платформу. Сопроводительные документы уже готовы, согласно им это будет секретный груз КГБ, что избавит нас от ненужных проверок по дороге. В Хабаровске документы заменят, превратив содержимое платформы в «лом цветного металла», предназначенный для экспорта в Южную Корею. Мой человек на Владивостокской таможне отвернется в сторону, и…

— Судно, на котором «лом цветного металла» отправят в Корею, стоит под парами в Иокогаме, — перебил генерала американец. — Я все подготовил.

— Тогда все в порядке, — усмехнулся Александров.

— И ты готов пожертвовать своей карьерой? Кстати, если тебе нужны документы, чтобы выехать из страны…

— Я? — удивился генерал. — Пожертвовать карьерой? Бежать из России по поддельному паспорту? Джошуа, о чем ты говоришь?

— Но похищение «Трона»…

— Позволь спросить: ты сам читал переданные мной материалы?

— Просматривал, — кивнул американец.

— Тогда ты должен был понять, что объект «Трон» представляет собой одну большую, можно даже сказать: огромную, загадку. За десять лет исследований наши очкарики не продвинулись ни на шаг. Эта штука влияет на все известные поля, создает свои собственные, обманывает любые приборы и меняет свои физические свойства, как перчатки. Никто не удивится, если в один прекрасный день «Трон» попросту исчезнет. Самым необъяснимым образом.

— Просто, как все гениальное, — тихо проговорил Джошуа.

Люди генерала будут молчать, а его бредовый доклад будет воспринят наверху со всей серьезностью: очевидно, деньги, которые требовал Александров, предназначались не ему одному.

— По сути, я оказываю большую услугу своей стране, — рассмеялся генерал. — Десять лет в трубу под названием «объект „Трон“ вылетали колоссальные народные средства. На сэкономленные деньги правительство сможет построить квартиры для офицеров или увеличить пенсии старикам. Россия переживает нелегкие времена, и мы обязаны прекратить бессмысленные траты государственных средств. Вы согласны?

— Вполне, — охотно согласился американец. — Но если кто-нибудь начнет копать…

— А это уже моя забота, — отрезал Александров. — Если вы действительно подготовили судно, то теперь дата начала операции зависит только от того, как быстро вы выплатите аванс.

— Послезавтра утром.

— Значит, послезавтра ночью «Трон» отправится в путешествие.

— Договорились, — кивнул американец.

— В таком случае — до встречи!

— Последний вопрос. — Джошуа поднял вверх указательный палец. — Семен, в одном из отчетов мы прочитали, как артефакт отказывался переезжать из научного центра в Москву. Что будет, если история повторится?

— Не повторится, — самодовольно ухмыльнулся генерал. — Ты плохо читал материалы.

— Объясни.

— «Трон» не только влияет на все известные поля, но и постоянно генерирует свои собственные, которые мы, худо-бедно, научились регистрировать. Не напрямую, конечно, суть этих полей не ясна, но умеем фиксировать их по косвенным признакам. Интенсивность полей периодически меняется. Сейчас «Трон» на спаде, и я думаю, он не в состоянии включить свои защитные механизмы.

— Как долго продлится спад? — быстро спросил американец.

— По моим расчетам, достаточно, чтобы артефакт оказался в Сан-Франциско, — прищурился генерал.

Зябликов открыл глаза и выскочил из кресла.

— Не может быть!

Артефакт, как это с ним иногда бывало, загудел. Рокочущим баском, тихонько и очень дружелюбно.

— Это сделал ты? Передал мне разговор Александрова? Но как?! — Профессор положил ладонь на подлокотник и закрыл глаза.

Теперь картинка поменялась: вчерашний вечер, его квартира. Вот Алла с маленькой Леной на руках: «Когда же мы наконец вернемся в Москву?» Да, жена это говорила. Она говорит об этом постоянно, но вчера Алла произнесла это именно так: очень зло, сидя с ребенком за кухонным столом. Валентин открыл глаза.

— Ты действительно это делаешь! Господи, ты предупреждаешь меня! Ты не можешь защититься и просишь о помощи!

Рокот, который издавал «Трон», не усилился, но Зябликову показалось, что в нем проскользнули утвердительные нотки.

— Когда был разговор у Александрова?

Рука вновь вернулась на подлокотник, глаза закрылись, и профессор увидел перекидной календарь на столе генерала — сегодняшнее число, затем внутренняя «камера» переместилась на настенные часы — сорок минут назад. Трансляция была практически прямой.

— И что мне делать?

Сначала перед глазами появилось изображение прикрепленного к стенду листа — расписание автобусов на Красноярск, а затем — вывеска дешевого ресторана.

— Ехать туда?

Артефакт тихо выдохнул и затих.

Красноярск, 1991 год,
на следующий день

Странный салат: тертая морковь, пропитанная то ли несвежим майонезом, то ли сметаной с привкусом. Суп из неопознанных составляющих. Макароны по-флотски. Компот из сухофруктов. Зябликов уныло ковырялся в холодных, как английские улыбки, блюдах и отчаянно пытался понять, какой черт занес его в третьеразрядный ресторан областного центра и повелел заказать безрадостный комплексный обед.

Узнав о планах Александрова, Валентин Павлович не спал всю ночь, а утром с первым же автобусом отправился в Красноярск искать правду. Но пока старенький «ПАЗ» осиливал сибирские километры, агрессивный запал профессора улетучился, уступив место тоскливому пессимизму. Зябликов совершенно не представлял, что делать дальше, как бороться с генералом. Последние десять лет Александров был для Зябликова куратором, высшим звеном, «человеком с вершины», профессор привык подчиняться его приказам и не знал, к кому можно обратиться за помощью против всесильного генерала. К академику Симонидзе? Старик на конференции в Женеве и вернется не раньше чем через две недели. В областной КГБ? Но местный вождь безопасности — близкий друг Александрова, об их совместных охотах слагали легенды. Кто поможет? Где искать поддержку? Выйдя из автобуса, профессор некоторое время просто бродил по Красноярску, а затем все-таки отправился в указанный «Троном» ресторан. Для чего? При чем здесь это недоразумение общепита? Какую помощь можно найти в дешевом заведении, вдали от центра города? Какой смысл разглядывать грязные скатерти и общаться с хамоватой официанткой? «Почему я пришел сюда?» Зябликов отложил вилку и огляделся так, словно впервые осознал, где находится. Он мог себе позволить пообедать в более приличном месте и обычно позволял, поэтому внезапное «пробуждение» вызвало в нем недоумение, а внешний вид наполовину развороченного салата — отвращение. «Ладно, пять минут посижу и пойду дальше. Надо попробовать поднять местных ученых».

Валентин Павлович закурил, осторожно понюхал компот — повеяло полузабытыми обедами в студенческой столовой — и вернул стакан на место.

— Вы позволите?

Зябликов вздрогнул, поднял глаза и расслабился — подошедший молодой человек не был похож на мордоворотов Александрова. Худощавый, лет двадцати пяти, одетый в новый недорогой костюм и дешевую рубашку, он мог сойти за младшего научного сотрудника — обычного клиента подобных «ресторанов».

— Любите обедать в компании?

В зале, как заметил профессор, было полно свободных столиков.

— В вашей компании, — уточнил незнакомец. Он присел напротив, поправил очки и протянул руку. — Иван Плотников.

— Валентин Зябликов. Очень приятно.

— Мне тоже. — Плотников улыбнулся. — Хочу сразу сказать, что я из Америки. Мои предки эмигрировали в США еще до революции.

— А я из секретной лаборатории КГБ, — устало ответил Зябликов, выпуская струю дыма. — Но вербовать меня не нужно, у меня все есть, и я всем доволен. Вас прислал Александров?

Русоволосый Иван говорил по-русски старательно, но чисто, без акцента, поэтому профессор не очень-то поверил его сообщению.

— Кто такой Александров?

— А вы не знаете?

— Нет, — невозмутимо качнул головой Плотников.

— Тогда не важно. Считайте, что я ничего не говорил. Давайте побеседуем о перестройке и Горбачеве, хлопнем по рюмашке и разбредемся друзьями? Договорились?

«А может, он действительно американец? Железного занавеса нет, и новых друзей страны можно встретить даже в третьеразрядных забегаловках».

— Мне неинтересно беседовать о перестройке, — буркнул Иван. — И уж тем более я не собираюсь «хлопать по рюмашке» в этом сомнительном заведении. — Он брезгливо поморщился. — Не для того я пересек половину земного шара.

— А для чего?

— Чтобы поговорить вот об этом. — Плотников снял с мизинца перстень, украшенный крупным желтым камнем, и протянул его профессору. — Посмотрите, что выгравировано на внутренней стороне.

Зябликов затушил сигарету, без особого интереса взял украшение — несмотря на скромные размеры, перстень оказался довольно увесистым — и поднес его к глазам. Вздрогнул. Поднес чуть ближе. Сжал перстень в кулаке и уставился на Ивана:

— Это розыгрыш?

— Это фамильная реликвия, — спокойно ответил Плотников. — Перстень передается в нашей семье от отца к сыну.

— И вы…

— Я догадываюсь, чем вы занимались последние несколько лет, — усмехнулся Иван. — Вы нашли Малый Трон Посейдона и пытались его… как бы это выразиться, — в голосе Плотникова мелькнула ирония, — пытались его изучить. Уверен, безрезультатно.

— Малый Трон Посейдона, — прошептал Зябликов и вновь посмотрел на внутреннюю сторону перстня, на которой был искусно выгравирован крылатый конь.

— О том, для чего предназначен Трон, я знаю не больше вашего. — Иван стряхнул пепел с очередной сигареты и, посомневавшись, все-таки сделал маленький глоток поданного неопрятной официанткой кофе. — Возможно, прадед владел информацией, но он предпочел не делиться ею, наказав просто слушать то, что скажет перстень, и в точности исполнять полученные инструкции.

— Перстень разговаривает?

После вчерашнего открытия Зябликов мог поверить во что угодно, но ему было интересно узнать, как Трон осуществляет общение с Плотниковым.

— Не совсем разговаривает… — ответил Иван. — Иногда он начинает давить на палец, требуя перо и бумагу. Я сажусь за стол, закрываю глаза, и рука сама выводит текст.

— Вы серьезно?

Плотников достал из кармана аккуратно сложенный лист и передал его профессору:

— Прочитайте.

Ученый развернул бумагу: «Валентин Павлович Зябликов, Красноярск, ресторан „Вершина“, вторник…» Почерк рваный, неуклюжий, но дата была указана точно, а время — вплоть до минут.

— Я, точнее перстень, написал это две недели назад, — продолжил Иван. — А ваш внешний вид увидел во сне. Я знаю, что вам нужна помощь. Не знаю какая, но если Трон меня вызвал, значит, он в беде.

— И часто он вас вызывал? Вас или ваших предков?

— Еще ни разу. Но мы были готовы делать все, что он прикажет. Это наш долг. — Плотников пожал плечами. — Вы можете мне верить, можете не верить. Если вы откажетесь со мной разговаривать, я все равно выясню, что происходит, и приму меры. Но мне кажется, мы должны сотрудничать — дед говорил, что Трон не ошибается.

— Тогда почему он не вызвал вас десять лет назад? Когда мы его нашли?

— Видимо, Трон был уверен, что у вас ничего не получится.

— Возразить нечего, — развел руками Валентин Павлович. И неожиданно перехватил внимательный взгляд мужчины за два столика справа. Черноволосый, плечистый, он пристально наблюдал за собеседниками. «Человек Александрова!»

— Иван, — негромко произнес профессор, — я думаю, нам надо продолжить разговор в другом месте.

— Это мой помощник, — улыбнулся Плотников, поняв, кто заставил насторожиться Зябликова. — Эммануил Кунцевич, для друзей — Моня. Мне рекомендовали взять его в качестве сопровождающего. В свое время Моня служил в специальном подразделении у Щелокова, организовывал неприятности врагам министра. Очень опытный человек.

— Вы ему доверяете?

— Учитывая, какие деньги я ему плачу, — вполне.

Черноволосый, среагировав на кивок Ивана, присоединился к собеседникам. Его рука оказалась плотной и жесткой.

— Насколько я понимаю, первичные переговоры прошли успешно? — Большие глаза Кунцевича внимательно ощупали ученого. — Вы уже рассказали Ивану о своих неприятностях?

— Нет.

— Тогда начинайте, больше мы никого не ждем.

— Но что вы можете? — тоскливо вздохнул профессор. — Вы даже не представляете, какие силы задействованы в этой игре.

— Учитывая мои связи и средства, которые мистер Плотников готов вложить в дело, мы можем очень много, — спокойно возразил Кунцевич. — В чем суть неприятностей?

Зябликов оглядел неожиданных союзников и вздохнул:

— Генерал Александров, куратор нашего проекта, хочет продать Трон американцам.

— Не проблема, — быстро произнес Иван. — Давайте переговорим с генералом — я дам в два раза больше любой цены.

Зябликов поперхнулся:

— Вы серьезно?

Моня сдержанно кашлянул:

— Иван, я уже просил вас не делать необдуманных предложений. Здесь не Америка.

— Но это возможно? — Валентин Павлович, который и в мыслях не мог допустить столь простого решения, с надеждой посмотрел на Плотникова.

— Технически — да, — ответил Кунцевич. — Иван очень обеспеченный человек. Но на практике ничего не получится: генерал КГБ будет вести дела только с теми, в ком уверен на сто один процент. А у нас нет времени завоевывать его доверие.

— Черт! — Плечи Зябликова обреченно поникли. — Значит, все пропало!

— Хватит соплей, — поморщился Моня. — Вы знаете, когда генерал собирается провернуть сделку?

— Завтра ночью его люди вывезут Трон из Кедрового и погрузят на железнодорожную платформу. Американское судно будет ждать во Владивостоке, там у Александрова свой человек на таможне. Они переправят артефакт под видом лома цветных металлов.

— Как он собирается объяснить исчезновение Трона?

— Никак, — пожал плечами Зябликов. — Скажет, что артефакт исчез. Учитывая, сколько загадок подбросил нам Трон, этот бред вполне проходим.

— Охранники побожатся, что ничего не видели и не слышали, потом получат от генерала пухлые конверты, и все счастливы. Высшее руководство в доле. Комендант на всякий случай огребает взыскание, вы остаетесь без работы, Трон уплывает в Америку, — подытожил Кунцевич. Он действительно был опытным человеком. — Времени в обрез.

— А если донести на Александрова? — предложил Плотников.

— Вряд ли это поможет, — вздохнул профессор. — Генерал подчиняется напрямую Москве, а начальник местного КГБ — его приятель. Максимум, на что мы сможем рассчитывать, что письмо отправится по инстанции…

— В самом лучшем случае Александрова снимут, а Трон продаст американцам его преемник, — отрезал Моня. — К тому же, поскольку нет сомнений в том, что наш генерал делится с вышестоящим товарищем, письмо наверняка ляжет под сукно. — Моня холодно посмотрел на Плотникова и Зябликова. — Я, ребята, эту страну люблю, но отдаю себе отчет, какой бардак здесь сейчас творится. Империя рухнула, страха нет, будущее в тумане, и каждый продает все, до чего может дотянуться. Если на артефакт есть покупатель — считайте, что Россия его потеряла. Это факт.

— Ты прощупал свои каналы? — после паузы спросил Плотников.

— К сожалению, мой авторитет в Красноярске не действует, — развел руками Кунцевич. — Мне вообще не следует здесь находиться. Извини, Иван.

— Где ты сможешь помочь?

— Если мы доставим Трон в Краснодар, я найду надежных людей, которые припрячут его до лучших времен. Или помогут вывезти через Новороссийск. В любом случае там у нас будут развязаны руки.

— Что вы хотите делать с артефактом? — тихо спросил Зябликов.

— Еще не знаю, — честно ответил Иван. — Возможно, действительно спрячу здесь, в России. Возможно, переправлю за границу. Трон сам скажет, какой вариант его устроит больше. Но все это — будущее, сейчас же мы должны думать о том, как помешать генералу Александрову.

— Да, — пробормотал Валентин Павлович. — Сейчас это главное.

— Вы поможете?

Профессор помолчал, нервно провел рукой по скатерти и кивнул:

— Да.

— Почему? — быстро и жестко спросил Моня.

Зябликов в упор посмотрел на Кунцевича.

— Потому что иначе я не могу. Трон должен остаться в России.

— Мы этого не гарантируем.

— Но мне кажется, что рано или поздно Иван вернет его сюда. Это так?

Плотников серьезно кивнул:

— Если Трон этого захочет, то обязательно.

— Вот и все, — улыбнулся профессор. — Вы патриот, Иван, несмотря на американский паспорт в кармане. А генерал Александров — торгаш. Мне кажется, это достаточный мотив, чтобы помогать вам.

Плотников крепко пожал протянутую Зябликовым руку.

— Хорошо, что мы можем доверять друг другу, — резюмировал Кунцевич. — В свете того, что нам предстоит, это очень важно.

— Ты знаешь людей, которые могут помочь? — вернулся к делам Иван.

— Знаю, — кивнул Моня. — Мне дали наводку на бандитов, но я к ним не пойду.

— Почему?

— Потому что я им не верю, — спокойно ответил Кунцевич. — Это первое. А второе: на случай неприятностей у нас должен быть козырь в рукаве. Этот козырь — я. Случись что, я смогу вытащить вас отсюда.

— Он прав, — вздохнул Зябликов. — Лучше, если бандиты до поры не будут знать об Эммануиле. Пойдем к ним вдвоем.

— Только, пожалуйста, — голос Мони стал очень сосредоточенным и холодным, — в точности выполняйте инструкции, которые я вам дам.

* * *
Поместье «Девонширская аллея», США,
16 марта, вторник, 23.59 (время местное)

— Построить особняк в викторианском стиле придумали не мы, — негромко ответил Иван Плотников на вопрос собеседника. — В смысле — не наша семья. Первый владелец поместья был местным скоробогатеем, сделавшим состояние на нефти. Удачливым и кичливым. В двадцать четвертом его удача закончилась, он крупно погорел на бирже, и мой прапрадед купил «Девоншир» с потрохами. — Иван помолчал. — К тому же вторая жена прадеда была англичанкой из рода Мальборо… И с тех пор Плотниковы осели здесь.

— Красивый дом, — повторил гость. — Очень красивый.

Пришелец уже успел побывать в ванной, его длинные волосы еще оставались влажными и слегка намочили выданный хозяином халат. Гость выглядел крепче худощавого Ивана, шире в кости, мощнее, но при этом во внешнем облике мужчин можно было найти общие черты: высокий лоб, большие серые глаза и, самое примечательное, характерное движение губ во время разговора. Вот только вряд ли президент преуспевающей финансовой компании стал бы украшать свое тело сомнительными татуировками, а вот его странный гость — украсил. И не одной. Предплечье левой руки пришельца покрывала черно-красная вязь. Густая и причудливая, она скрывалась в рукаве и появлялась уже на могучей шее, чуть-чуть не доходя до уха. Что таилось под тканью халата, можно было только догадываться. А на предплечье правой руки мужчины плели паутину зеленые пауки, небольшие, но выполненные весьма искусно — хозяину дома даже казалось, что их лапки шевелятся.

— И ваша супруга, Иван, весьма красива, — продолжил гость, смакуя дорогой виски. — Передайте ей мои комплименты.

— С удовольствием, Матвей, — кивнул Плотников.

Плотный ужин остался позади. Пришелец не стал скрывать, что давно не ел, и, покинув ванную комнату, с удовольствием уничтожил салат, суп, солидную порцию жаркого и чуть не половину пирога. Ел он быстро, жадно, но, судя по внешнему виду, длительные голодовки были для пришельца скорее исключением, чем правилом. Стол Матвею накрыли здесь же, в большой гостиной, а теперь мужчины расположились в креслах у зажженного камина, вели неторопливую беседу и потягивали виски — от предложенных сигар пришелец отказался.

— Мне показался странным выговор вашей супруги, — произнес гость.

— Лиза родилась и выросла в Ницце, — объяснил Иван. — Ее предки бежали во Францию от революции. Мы познакомились в Париже и обвенчались восемь лет назад.

— В России была революция?

Если Плотников и был удивлен вопросом, то никак не выразил этого.

— В одна тысяча девятьсот семнадцатом году. Император бросил народ на произвол судьбы, отрекся от престола и был убит бунтовщиками где-то в Сибири. На протяжении семидесяти с лишним лет Россией правила диктатура, сейчас — демократически избранный президент.

— Звучит неприятно, — буркнул гость.

— Прапрадед предчувствовал смуту, — бесстрастно продолжил Иван. — Наша семья перебралась в Америку еще в тысяча девятьсот девятом году, так что к семнадцатому все активы оказались за океаном. — Плотников снова выдержал небольшую паузу. — На следующий день после отречения императора прадед обратился к местным властям с просьбой о предоставлении американского гражданства.

— Но вы хорошо говорите по-русски.

— И мои дети будут говорить. И дети моих детей.

— А вот это звучит весьма достойно. — Матвей прикрыл глаза, пару секунд молчал, словно собираясь с мыслями, после чего вновь посмотрел на Плотникова. — Иван, в вашей библиотеке есть книги по истории? Мне бы хотелось узнать, что происходило здесь, пока я… Пока меня…

— Книги есть, — кивнул Плотников, — но мне кажется, будет гораздо лучше, если я снабжу их текст своими комментариями.

— Это будет замечательно, — улыбнулся гость. — Но нам и без того предстоит долгий разговор, и я не хотел излишне утруждать вас…

— Пустое, Матвей, — махнул рукой хозяин дома. — Вы прекрасно понимаете, что значит для меня ваш визит. Мне будет приятно оказать вам любую посильную помощь, и даже больше.

— Благодарю… Вы позволите? — Матвей взял у Плотникова толстый альбом и погрузился в созерцание семейных фотографий.

Иван же, добавив в бокалы виски, откинулся на спинку кресла и устремил задумчивый взгляд на горящий в камине огонь. Ему было о чем поразмышлять. Плотников знал, что рано или поздно эта встреча состоится, что в один прекрасный день откроется дверь и на пороге появится человек с фамильным перстнем. Человек, все желания и просьбы которого надо выполнять, чего бы это ни стоило. Предки Ивана ждали этой встречи всю жизнь, но не дождались. Особенно тяжело было прадеду. Плотников помнил, с какой грустью старый Сергей Саввович вкладывал в руку отца таинственное кольцо. «Они не смогли прийти раньше, — вздохнул он тогда, — не порадовали меня перед смертью. Боюсь, уж не заблудились ли… — Глаза прадеда вспыхнули. — Но ты дождись, сынок, дождись ребят, я верю — они вернутся». Отец кивнул. И вот пришел Матвей. Усталый, голодный, ни черта не знающий о современном мире и событиях, которые происходили на Земле за последние сто лет. Где он путешествовал? Где мог заблудиться? Иван взял в руки лежащие на лакированном столике перстни: тот, который передал гость, и свой, снятый с мизинца. Взял, снова оглядел абсолютно одинаковые украшения и медленно соединил их. Золотые кольца плавно вошли друг в друга, образовав маленькую, из двух звеньев цепочку, а желтые камни изменили цвет, превратились в красные, тускло сияющие угли. Плотников потянул перстни в разные стороны, и цепь послушно распалась. Все так, как и должно быть.

— Пытаешься понять, в чем фокус? — с улыбкой спросил Матвей.

— Я привык к тому, что перстень живет своей жизнью, — серьезно ответил Иван. — Разговаривает, предупреждает… Он помог нам во время Великой депрессии: семья преодолела кризис с минимальными потерями. — Снова пауза. — А несколько лет назад я очень вовремя избавился от крупного пакета акций весьма солидных предприятий… Через неделю они обанкротились.

— Долг семьи — присматривать за Троном, — не спеша произнес Матвей. — А Трон, в свою очередь, помогает семье быть готовой в любой момент выполнить любую задачу. Через перстень Трон предупреждает об опасностях и дает советы.

— Так говорил дед. — Плотников сделал маленький глоток виски. — Но, кажется, я плохо присматривал за артефактом.

— Это сказал перстень?

— Нет, но…

— Тогда не беспокойся ни о чем, — уверенно рассмеялся гость. — Если перстень молчит, значит, Трон находится в безопасности или его устраивает сложившаяся ситуация. В противном случае он бы подал сигнал.

— А если он разочаровался во мне?

— Он не настолько умен. Трон знает, что через перстень может получить поддержку, и продолжал бы взывать о помощи.

— Это точно?

— Абсолютно.

— Вы меня успокоили, — признался Иван. — После того, что было…

Матвей поудобнее устроился в кресле, явно готовясь слушать рассказ Плотникова, но хозяин дома неожиданно замолчал и, глядя прямо в глаза гостя, спросил:

— Перед тем как я расскажу, что знаю, я бы хотел задать вопрос.

— Конечно, — кивнул гость.

— Кто вы?

— А как ты думаешь?

Иван помедлил.

— У прапрадеда было три сына. Старший, Сергей Саввович, мой прадед, и двое младших, которые официально считаются погибшими. Сергей Саввович говорил, что на самом деле его братья не умерли, а ушли. Он не говорил куда, но был уверен, что либо они сами, либо их потомки вернутся. Знаком будет перстень…

— Младшие братья были близнецами, — мягко перебил Ивана гость. — Матвей и Андрей. Мы действительно не умерли, а ушли, причем очень далеко отсюда. — Гость широко улыбнулся: — Надеюсь, Иван, тебя не сильно обескуражит тот факт, что ты разговариваешь с двоюродным прадедушкой?

* * *

«Загадочное убийство в центре Москвы! Несколько часов назад в машине, припаркованной на Марксистской улице, были обнаружены тела мужчин 27 и 29 лет. Несмотря на то что один из них был застрелен, а второй получил смертельные увечья во время драки, свидетелей происшествия нет. Судя по царящему в автомобиле беспорядку, двойное убийство было совершено с целью ограбления, и это вызывает у полицейских особое недоумение, поскольку, по неофициальным данным из местного управления, убитые являлись активными членами преступной группировки…»

(РБК)

«Вы уже читали криминальную статистику за прошлый год? Кошмар, не так ли? Создается ощущение, что обезумевшие челы, окончательно потеряв остатки моральных принципов, тратят силы исключительно на то, чтобы причинить сородичам максимальный вред: ограбления, убийства, угоны автомобилей, кражи. Жить среди этих созданий просто страшно. Компания „Привратник“, входящая в холдинг „Турчи, Турчи и внуки“, имеет честь предложить уникальные двери для вашей городской квартиры! Подлинно новое решение старых проблем! Больше не нужны хитроумные запоры! Несложное гипнотическое заклинание постоянного действия сделает ваши двери невидимыми для воров…»

(«Тиградком»)
* * *
Южный Форт,
штаб-квартира семьи Красные Шапки
Москва, Бутово, 17 марта, среда, 14.01

— Почему наша могущественная семья до сих пор не является Великим Домом? Почему мы вынуждены жить на окраине Тайного Города, а не грабим челов так, как нам этого хочется?!

— Потому что мы не самые умные, — самокритично высказался кто-то из толпы.

— Идиот! — высокомерно отмахнулся Напильник. — Жалкий слабак, одурманенный вражеской пропагандой! Да, я согласен, мозги у нас маленькие. Ну и что? Зато какие они тяжелые! Удивительно тяжелые!

— С чего ты взял?

— А ты вспомни, сколько весят по утрам наши головы! — привел железный аргумент уйбуй.

Народ задумался.

— И что это значит?

— Это значит… — Напильник заглянул в шпаргалку: — Это значит, что удельная плотность ума у нас выше! Она вообще самая высокая в Тайном Городе!

Пораженные неожиданным выводом сородичи притихли. Уйбуй приободрился.

— И вот я спрашиваю: почему мы вынуждены платить за виски, а не получать его даром?!! Вы знаете почему? Не знаете?!

Невнятный гул собравшейся во дворе Южного Форта толпы подтвердил грустный вывод Напильника — соплеменники не догадывались, почему не играют первые роли в Тайном Городе. Гнилич набрал побольше воздуха:

— А я вам скажу почему! Потому что развитие нашей могущественной семьи идет неправильно! Вместо того чтобы обрести свободу и величие, мы стонем под пятой узурпатора! Под его узурпаторской пяткой!

Правая рука уйбуя смело указала на огромный портрет великого фюрера, висящий рядом с мусорной кучей, а левая выдернула из-за пояса ятаган и воинственно покрутила им в воздухе. Пару секунд собравшиеся изучали нарисованного вождя, а затем начали выражать неодобрение попранию своих гражданских прав. По двору пронесся легкий матерок. Сообразительный Напильник понял, что надо ковать железо, пока горячо.

— Продавшаяся людам клика одноглазого Кувалды специально сдерживает развитие Великого Дома Красных Шапок! Но я это изменю! Я гарантирую процветание и благосостояние! Мы поставим вопрос ребром и снова будем грабить всех, кого захотим! Мы никому не позволим вообще!!

Зрители возбужденно загалдели. Уйбуй вытер пот, скопившийся под красной банданой, и воинственно потряс ятаганом:

— Нам нужен новый великий фюрер! Нам нужен я!!

Гниличи, которые составляли основную массу митингующих, радостно завопили и выразили поддержку кандидату беспорядочной стрельбой в воздух. В нарисованного Кувалду полетели помидоры и тухлые яйца — моральный дух электората рос на глазах.

— Честные выборы поднимут авторитет Красных Шапок! Великим Домам придется иметь дело с истинно народными избранниками, а не с кучкой распоясавшихся проходимцев! И они будут вынуждены уважать наши желания!!

Гладкий предвыборный текст Напильнику состряпали ушлые шасы из рекламного агентства «ТиградМедиа». Увлекшийся идеей сместить фюрера уйбуй понимал, что не сможет самостоятельно зажечь народ, и обратился за помощью к профессионалам, которые, почуяв запах денег, молниеносно заключили с потенциальным кандидатом контракт на проведение кампании. В качестве аванса Напильник написал кабальную долговую расписку, к вечеру он должен был собрать кругленькую сумму на покрытие начальных расходов, но уйбуй не унывал: воодушевленные идеей Гниличи пообещали скинуться на благое дело. Пока же дорогостоящий ход с приглашением шасов оправдывал себя на все сто: красивая речь и наспех отпечатанные цветные листовки возбудили сородичей не хуже виски. Правда, появились и трудности.

— Великий фюрер должен быть выходцем из великого клана! — подали голос от дверей «Средства от перхоти». Там кучковались Дуричи. — А ты, Напильник, даже на самогон наворовать не можешь!

— Зато я умный! — ощерился уйбуй.

— Тогда почему ты в карты всем проигрываешь?

Вопрос прозвучал остро, и соратники Гниличи заволновались. Напильник понимал, что в его собственном клане найдется достаточное количество уйбуев, желающих стать великим фюрером, и надо отвечать на подлые нападки быстро и жестко. Показать свою силу и сторонникам, и противникам.

— А потому, — прорычал он, — что вы, Дуричи, все шулеры! — И злобно помахал ятаганом. — Понятно?

Подчиненная Напильнику десятка дружно лязгнула помповыми ружьями.

— То есть ты такой тупой, что даже на наши трюки ведешься? — с издевкой уточнили политические оппоненты и тоже потянулись за оружием. — Хороший же у нас фюрер будет!

В воздухе запахло потасовкой. Оскорбленные Гниличи, окрыленные пламенной речью кандидата и подавляющим численным превосходством над противником, принялись сжимать кольцо вокруг дерзких Дуричей. Почуявшие неладное оппоненты медленно отступали к дверям «Средства от перхоти».

— Ща мы покажем, на какие фокусы ведется великий фюрер, — пообещал Напильник. — Ща мы покажем, топор тебе в зубы!

— Ну ты, кандидат хренов, — осторожно протянул Булыжник. — Мы же это, чисто дебаты проводили.

— Ща я тебе эти дебаты в глотку засуну, — пообещал осмелевший Гнилич, торопливо распихивая по карманам скомканные листы с текстом речи. — Ща…

— Что за стрельба во фворе?! — злобно рявкнул Кувалда. — Я же запретил стрелять в Форте!!

Несмотря на то что кабинет великого фюрера размещался на последнем этаже единственной в штаб-квартире высокой башни, а на окнах стояли тройные стеклопакеты, музыка оживленной перестрелки звучала в нем с консерваторским качеством.

— Какая скотина осмелилась нарушить указ великого фюрера?

— Напильник Гнилич, — сообщил уйбуй Копыто, один из самых преданных Кувалде десятников. — Бесится, вонючая морда.

— Повесить, — коротко повелел лидер. — Там на принтере распечатаны приговоры. Возьми офин, впиши имя и повесь смутьяна.

Врожденная шепелявость Красных Шапок была выражена у одноглазого Кувалды необычайно сильно, он совсем не выговаривал букву «д», но тем не менее умел доносить свои мысли до верноподданных. Собственно, несвойственное дикарям умение размышлять и помогло маленькому Шибзичу вознестись столь высоко.

— Видите ли, ваше высокопревосходительство господин великий фюрер, — дипломатично начал Копыто.

Снизу донесся звук взрыва: запертые в кабаке Дуричи пальнули в оппонентов из подствольника. Кувалда побелел от бешенства.

— Копыто, сукин сын, если ты немефленно не расскажешь, что происхофит в Форте, я тебя…

— Напильник проводил предвыборный митинг, мля. — Уйбуй понял, что фюрер позволяет обойтись без церемоний. — Кодлу Гниличей во двор выгнал и публично втирал, какой он умный. Дуричи возмутились — у них, наверное, свой кандидат есть — и устроили перестрелку. — Копыто зевнул. — Политические технологии, мля.

Кувалда выкатил на верного помощника единственный глаз, пару мгновений ошарашенно хлопал им, а затем медленно, едва не по складам, поскольку скулы сводило от бешенства, поинтересовался:

— Канфифат куфа?

— Так Напильник хочет выборы великого фюрера устроить, — беспечно ответил Копыто. — Народ, в натуре, не против. Только Дуричи не хотят Напильника, а хотят другого.

— Кого фругого?

— Кого-то из своих, — пожал плечами уйбуй. — Я в подробности не вдавался.

— А я?

— А что ты? — Копыто несколько удивленно посмотрел на вождя.

— Я — великий фюрер?

— Да, — подтвердил уйбуй. — Ты — ваше высокопревосходительство господин великий фюрер… — Копыто неожиданно замолчал: понял, куда клонит одноглазый. — Так это… — Уйбуй судорожно сглотнул. — Так что нам тогда делать?

Внезапное понимание нависшей над кланом угрозы придавило Копыто к земле: плечи бравого десятника поникли, пальцы задрожали, а в голосе появились панические нотки.

— Собирай Шибзичей, — распорядился Кувалда, — пусть бросают все и гонят сюфа. Казармы клана закрыть, никого не пускать…

— Никого, — тоскливо подтвердил Копыто, в маленьких глазках которого отчетливо читалось страстное желание убраться из Форта как можно дальше.

— И главное — арсенал закрыть! Перефай, чтобы охрана забаррикафировалась изнутри и никого не пускала в арсенал!!

Копыто пулей вылетел из кабинета.

* * *
Зеленый Дом, штаб-квартира Великого Дома Людь
Москва, Лосиный Остров, 17 марта, среда, 14.51

Королевский обед в этот день начался вовремя, в два пополудни. Стол был сервирован в белой столовой, особо любимой хозяйкой Зеленого Дома, а меню, по обыкновению, предполагало четыре перемены блюд. Расписание королевы не претерпело изменений, и о том, что в Тайном Городе назревает очередной кризис, свидетельствовал лишь необычно узкий круг приглашенных — на обеде предполагалось говорить о делах. Помимо самой королевы, за столом угощались барон Мечеслав, жрица Зеленого Дома Снежана, представляющая домен Вешняки, Милана, воевода дружины Дочерей Журавля, элитного и самого боеспособного подразделения армии людов, и фата Ямания, начальница личной канцелярии ее величества. Всем присутствующим королева доверяла безоговорочно, высоко ценила их мнение и опыт и знала, что они ее не подведут.

— Командный пункт Зеленого Дома приведен в полную боевую готовность, — закончила оперативный обзор Милана. — Количество следящих за городом операторов — по расписанию военного времени. Мы тщательно сканируем территорию, фиксируя любой подозрительный аркан. Три группы боевых магов находятся в оперативном резерве. Еще одна, усиленная группа — в засаде у места связи Странников. Смена происходит каждые два часа.

— Вы уверены, что Странник придет туда? — поинтересовался Мечеслав.

— К сожалению, другой ниточки у нас нет, — пожала плечами Милана.

Пожала чуть высокомерно, давая понять, что лучший боевой маг Зеленого Дома, конечно, даст объяснения барону, но сделает это без удовольствия. Яркая внешность (а многие считали, что красота Миланы не уступает общепризнанной красоте королевы), военные заслуги, огромный авторитет в армии — воевода могла себе позволить быть несколько высокомерной даже по отношению к фавориту ее величества. В конце концов, барон был всего лишь мужчиной, всего лишь, потому что в Великом Доме Людь только женщины обладали магическими способностями, и присутствовал на совещании исключительно благодаря своим особым отношениям с Всеславой. Все эти факты были переданы Мечеславу легким движением бровей и быстрым взглядом прекрасных ярко-зеленых глаз. Но не произвели на широкоплечего повелителя домена Сокольники какого-либо впечатления — он прекрасно знал и характер воеводы, и ее отношение к своей персоне.

Вместо ответа Мечеслав сделал маленький глоток вина, вытер губы салфеткой и ядовито улыбнулся:

— Три группы боевых магов и еще одна, усиленная… И все против одного чела.

— Думаю, нам нет нужды критиковать действия воеводы, — мягко заметила королева, не давая взбешенной Милане вставить пару менее вежливых замечаний. — На мой взгляд, воевода разработала единственно возможный в данной ситуации план.

— Благодарю, ваше величество, — выдержав короткую паузу, склонила белокурую голову Милана.

— Какой приказ получили маги? — не отступал барон. — Что они должны делать при появлении Странника?

— Захватить его, — сквозь зубы процедила воевода.

— Не будет ли разумнее вызвать его на переговоры? В прошлый раз…

— Я не ожидала, что Сантьяга так легко признает приоритет Зеленого Дома в расследовании дела Странников, — громко сказала жрица Снежана, откровенно переводя разговор на другую тему. — Уверена, проклятый нав будет вставлять нам палки в колеса.

— Технология Большой Дороги интересна всем Великим Домам, — задумчиво протянула Всеслава. — Это один из немногих случаев, когда все мы должны действовать сообща, и Сантьяга это прекрасно понимает.

— Но я настоятельно рекомендую ее величеству ни в коей мере не доверять комиссару.

— В подобных рекомендациях нет особой необходимости ни мне, ни Милане, которая возглавляет расследование, — с улыбкой отозвалась королева. — Уверена, воевода сумеет сделать так, чтобы оно закончилось в интересах Великого Дома Людь.

— Вы можете на меня положиться, ваше величество. — Милана снова склонила голову. — Я найду Странника.

— Не сомневаюсь, — буркнул барон.

Всеслава удивленно подняла брови. Воевода поджала губы и отвернулась, едва сдерживая гнев.

— Что вы имеете в виду? — недовольно нахмурилась Снежана.

— Давайте поразмышляем вот над чем, — невозмутимо предложил Мечеслав. — Странник наверняка понимает, что произошло с Аристархом. И тем не менее возвращается на Землю. Более того — возвращается в Тайный Город.

— Мы искренне надеемся, что Странник заглянет в Тайный Город, — поправила барона Снежана. — И будем рады, если наши надежды сбудутся.

— Сегодня утром на Марксистской улице произошло двойное убийство, — с прежним спокойствием продолжил Мечеслав. — Убили членов крупной преступной группировки. Убили с целью ограбления. Вам не кажется это странным?

— Вы читаете всю криминальную хронику? — язвительно поинтересовалась Милана.

— Нет. — Барон даже не посмотрел на воеводу. — После того как открылась Большая Дорога, я приказал сообщать мне обо всех странных событиях в городе. Информация о том, что двух известных бандитов убили с целью ограбления, показалась моим аналитикам очень необычной. Мы навели справки. Одного из них застрелили, второму вырвали кадык. Дело происходило практически в центре города, свидетелей нет. Случайность?

— Случайность, — проворчала Милана.

— Или наведенный морок. — Барон усмехнулся. — Но есть еще одна деталь, о которой не упоминали газеты. Кто-то выпотрошил находящийся неподалеку банкомат, вытащил все деньги, причем, судя по карте памяти банкомата, меньше чем за пять минут он успел обслужить двадцать восемь клиентов. А камера видеонаблюдения не заметила ни одного. Очень ловкий трюк.

— Кажется, челы называют таких преступников хакерами, — буркнула Снежана.

— Совпадение, — поддержала жрицу Милана.

— Может, и совпадение, — не стал спорить барон. — Но, выполняя мою просьбу, фата Рада изучила банкомат и обнаружила остаточные следы филианской магии. — Мечеслав твердо посмотрел на королеву. — Я считаю, что Странник уже в Тайном Городе. Он здесь. Он прекрасно знает, что случилось с Аристархом, но он здесь.

— Странник готов к любым неожиданностям. — Всеслава поняла мысль друга. — Это не романтик Аристарх.

— На этот раз Кафедра послала матерого волка. Он убил не задумываясь и убьет еще.

— Великий Дом Людь может быть уверен в Дочерях Журавля, — холодно бросила Милана.

Ей было неприятно, что барон — пусть даже и близкий друг королевы, но все равно мужчина! — вычислил появление Странника. Про себя Милана решила, что устроит аналитикам дружины крупные неприятности.

— Поверьте, воевода, я ни в коей мере не ставлю под сомнение ваш профессионализм, но… — Барон покачал головой. — Странник знает, на что мы способны. А вот каким фокусам он обучился во Внешних мирах?

— Он расскажет об этом, — пообещала Милана. — Во время допроса.

— Чему бы он ни научился, он остался челом. — Жрица Снежана встала на сторону воеводы. — И он не сможет ничего противопоставить Дочерям Журавля.

Несколько секунд королева раздумывала, переводя взгляд с одного советника на другого, после чего медленно кивнула:

— Не следует менять планы на ходу. Решение принято. Воевода, теперь все зависит от вас. Зеленый Дом ждет вашей победы.

Всеслава скомкала салфетку и собралась подняться, но фата Ямания, до того молча сидевшая в конце стола, с улыбкой достала из тонкой папки несколько листков.

— Ваше величество, извольте взглянуть! Прошение на ваше имя от Красных Шапок.

— Это настолько срочно? — поморщилась Всеслава.

— Скорее забавно, — позволила себе рассмеяться фата. — Я специально приберегла послания к десерту, в качестве небольшого развлечения.

— Чего хотят дикари?

— Клан Гниличей нижайше испрашивает высочайшего позволения на проведение выборов великого фюрера семьи. Второе прошение от Дуричей. Просьба та же.

— Выборы великого фюрера? — рассмеялась Милана. — Как интересно!

— С тех пор как Кувалда узурпировал власть, Красные Шапки стали причинять нам гораздо меньше головной боли, — задумчиво произнесла королева. — Смена лидера кажется нам нежелательной.

— К сожалению, осведомители доносят, что идея выборов глубоко овладела дикарями, — сообщила фата. — Примерно час назад в Южном Форте прошел предвыборный митинг Гниличей. Есть жертвы.

— Надо запретить Красным Шапкам общаться с челами, — пробормотала Снежана. — Душевная организация дикарей не способна к критическому восприятию безумия этой семейки.

— Ваше величество, я согласна с тем, что Кувалда лучший лидер для Красных Шапок, — подала голос Милана. — С вашего позволения, я могу направить в Южный Форт пару боевых магов и ликвидировать смутьянов.

— Не уверен, что это правильно, — подал голос барон.

— Мечеслав, — устало произнесла королева. — Я понимаю ваше желание оспаривать любое предложение воеводы, но в данном случае Милана права: дикарей необходимо усмирить.

— Междоусобицы являются одной из естественных форм существования Красных Шапок, ваше величество, — твердо сказал барон. — На протяжении всей своей истории они без конца грызлись за власть внутри кланов, и даже самый мелкий пропойца мог мечтать о титуле фюрера. Мы отняли у дикарей эту надежду, но переделать их нам не под силу. Нарыв, судя по всему, созрел, и если сегодня мы откажем в прошении и уберем смутьянов, то Красные Шапки потеряют всякое доверие к короне и о следующей войне в Южном Форте мы узнаем постфактум, а не из верноподданного прошения о ее начале.

Снежана задумчиво покрутила в руке бокал с вином, но промолчала. Милана наморщила носик — уделять Красным Шапкам слишком много времени? Фи! Это недостойно воеводы Дочерей Журавля. Королева вздохнула:

— Ваше предложение, барон?

— Мне кажется, что выборы станут достаточно хорошей э-э… сублимацией междоусобных войн. Пусть дерут глотки, а не стреляют.

— Это нереально, — жестко усмехнулась Милана. — Вы правильно заметили, барон: Красных Шапок не переделать. Выборы превратятся в череду стычек.

— А вот это мы должны предотвратить, — отрезал Мечеслав. — Надо закрыть арсенал Южного Форта и запретить Торговой Гильдии продавать дикарям оружие. Одновременно повелеть Красным Шапкам проводить выборы раз в два года и предупредить, что смутьянов будем вешать.

— Любопытная мысль, — после паузы протянула Всеслава. — Думаю, имеет смысл попробовать.

— Я согласна, — закивала Снежана.

— Как будет угодно вашему величеству, — развела руками Милана.

— Ямания, после обеда займитесь текстом указа.

* * *
Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь
Москва, Ленинградский проспект,
17 марта, среда, 14.52

На лодыжке вновь сомкнулись враждебные челюсти, но Анна уже давно перестала обращать внимание на мелкие неудобства, даже шаг не замедлила. Увернуться от населявших коридор зубастых тварей было невозможно. Мелкие, но юркие и подвижные, они выскакивали из многочисленных отверстий в стенах и с остервенением вгрызались в ноги. Свернув голову первому созданию, девушка тщательно исследовала останки и поняла, что челюсти зверьков, напоминавших одновременно и крыс, и ежей, не способны причинить большого вреда. Твари были предназначены для создания помех, отвлечения внимания, максимум, на что они были способны, — измотать противника, ослабить его потерей крови. К тому же зверьки не умели прыгать. Определив тактические характеристики нового врага, Анна сразу же решила, как будет бороться: несложная перестройка клеток, и кожа на ногах девушки стала упругой и прочной, как толстая резина. Наглядная демонстрация возможностей мага-метаморфа, обладателя уникальной способности перестраивать свой организм в зависимости от обстоятельств. Сделать свою кожу толстой, будто у слона, переделать пальцы с тщательным маникюром в тигриные когти, обернуться собакой или миниатюрным носорогом… Возможности Анны были широки, именно поэтому оружия с собой ей не полагалось. Ни артефакта, ни штурмовой винтовки, ни самого захудалого ножа — только голова и уникальный организм метаморфа. Впрочем, этого было более чем достаточно. Кровеносные сосуды спрятались чуть глубже, а в структуре новой кожи ног появился быстродействующий яд. Отравленные тушки мелких вредителей отваливались примерно на третьем шаге, и разорванные в бахрому штаны стали единственным, чем они смогли досадить девушке. Теоретически проблему можно было решить иначе, например, покрыть ноги роговым слоем, который оказался бы не по зубам тварям, но Анна отмела этот вариант. Во-первых, тяжелые ноги сделают ее менее подвижной, а во-вторых, кто знает, что придумали бы крысоежи, когда бы их набралось достаточно много.

Напастей в подземелье и без того хватало.

Первыми, с кем довелось столкнуться девушке, были два ящероподобных голема, попытавшихся остановить ее при помощи кривых ножей, когтей, зубов и воинственности. Выглядели они весьма опасными, но своим главным преимуществом — внезапностью воспользоваться не сумели. Големы вынырнули из потайных ходов сразу же, как только погас свет, обрушили на Анну град ударов, но оказались слишком неуклюжими, чтобы противодействовать тренированной убийце. Девушка вырастила на всем теле плотную роговую чешую, легко справлявшуюся с хаотичным натиском агрессивных ящеров, спокойно дождалась, пока звери подойдут поближе, и убила обоих длинным и острым, как навский стилет, жалом, в которое ненадолго — только на время нанесения удара — превращался язык Анны.

Затем последовала короткая и бурная схватка с обитателем затопленного тоннеля. Само купание не вызвало у девушки особых проблем, Анна отрастила жабры и перепонки между пальцами, сделала более гибким позвоночник и спокойно нырнула в воду, прекрасно отдавая себе отчет, что хозяева подземелья не откажут себе в удовольствии испортить ей прием ванны. Так и получилось. Подводная тварь отчаянно напоминала акулу, упорно не хотела умирать, а перед смертью сумела здорово рассечь правую ногу девушки.

Выбравшись из воды, Анна привела себя в порядок и тут же была атакована копией чуда. Замечательной копией. Высокой, рыжеволосой, облаченной в блестящую кольчугу и тяжелый шлем. В правой руке голем держал меч, в левой — кинжал и очень неплохо имитировал боевые качества рыцаря-мстителя. Для менее подготовленного бойца это нападение было бы неприятностью, но Анна искренне обрадовалась голему — появилась возможность пополнить запас растраченной под водой энергии. Некоторое время девушка искусно «танцевала», не позволяя рыцарской копии приближаться к себе, а затем, ловко перехватив руки противника, прильнула к голему всем телом, из которого выскочили сотни малюсеньких отростков, напоминающих иглы масанов. Несколько напряженных мгновений, и хватка врага стала ослабевать. Кровь голема — великолепная имитация крови чуда — стремительно врывалась в тело девушки, наполняя его бьющей через край энергией. Таковы особенности метаморфа — Анна пополнила силы так, как это делают масаны, и даже жест, которым она отбросила высушенного голема, напоминал презрительное движение насытившегося Малкавиана.

— Хорошо! — Девушка развела в стороны руки и глубоко вздохнула, наслаждаясь наполнившей ее энергией. — Кажется, мне предстоит нелегкий финал.

Анна понимала, что хозяева подземелья специально дали ей возможность восстановиться — готовился сюрприз, и с интересом посмотрела в темноту коридора.

— Здесь и сейчас?

Что же они придумали на этот раз? Девушка осторожно вошла в сумрачный тоннель, перестроила глаза — человская модель не очень хорошо подходит к условиям плохого освещения — и даже вскрикнула, когда в лодыжку вцепился первый крысоеж. Вскрикнула больше от неожиданности: ждали слона, а появилась Моська. Поняв ошибку, Анна зло рассмеялась и продолжила движение, время от времени останавливаясь и настороженно прислушиваясь. Но все напрасно — единственными обитателями коридора оставались крысоежи. Потом пропали и они. Последние двадцать ярдов пути на девушку никто не нападал, она вышла из коридора и оказалась в большом зале, на противоположной стене которого была заметна дверь с зеленой табличкой «Выход».

А вот в центре помещения нервно подрагивала худая фигура долговязого голема.

Лунатик!

Лучший боевой голем Тайного Города приветливо помахал двумя здоровенными герданами и вразвалочку направился к Анне. Девушка тихонько присвистнула.

Наблюдение за проходящими полигон воинами велось из довольно большой комнаты, спрятанной в глубоких подвалах Цитадели. Ее убранство в основном состояло из экранов, на которые выводились изображения с видеокамер, мониторов, показывающих состояние испытуемого бойца, и других приборов, призванных рассказать заинтересованным лицам всю подноготную происходящего на полигоне. В глазах рябило от постоянно обновляющихся графиков, таблиц и диаграмм. В одном углу попискивало, в другом позвякивало, в третьем попахивало, и вся эта информация вызывала глубокий интерес у четверых специалистов — двух эрлийцев и двух шасов, — которым еще предстояло дать Сантьяге подробный отчет о состоянии Анны.

А комиссара, в свою очередь, интересовало мнение весьма уважаемого в Темном Дворе старика.

— Что скажете, мастер?

— Разумеется, я рад, что Лунатик не проиграл, — не стал скрывать Баррага. — С другой стороны, я недоволен тем, что Анне удалось обвести его вокруг пальца. Мне кажется, боевой голем должен быть более сообразительным.

— Вашего Лунатика тупым назвать нельзя, — улыбнулся комиссар.

Баррага, известнейший в Тайном Городе мастер големов, пристально посмотрел на Сантьягу и хмыкнул. Старик знал цену и себе, и своим творениям. Он был лучшим, его големы были лучшими, но манией величия Баррага не страдал.

— Любой голем — это всего лишь кукла. К тому же Анна — прекрасный боец и замечательно воспользовалась ситуацией.

Ответный комплимент.

— Я специально дал ей возможность выбора, — медленно произнес комиссар. — Анне была поставлена задача пройти подземелье, а не уничтожить всех, кто встретится на пути, и она справилась. — Сантьяга помолчал. — А то, как она обманула Лунатика, мне понравилось. — Он встал со стула, одернул пиджак, но задержался: — Мастер, в следующие модификации Лунатиков рекомендую вставлять мозги подороже.

Баррага выразительно посмотрел на франта и фыркнул.

Шутка действительно удалась. Хороший ход, а главное — неожиданный. Даже сейчас, стоя под упругими струями душа, Анна весело улыбалась, представляя себе лица Сантьяги и Барраги. Надеюсь, ребята, вы оценили?

Зеленая табличка над дверью напомнила последнюю инструкцию перед выходом на полигон: «Анна, ваша задача пройти подземелье от начала до конца. Это главная цель».

Лунатик силен и быстр, его герданы ломают стены и сносят защиту командоров войны. До сих пор только одному воину удалось побить голема Барраги в открытой схватке — Мубе, четырехрукому хвану, абсолютному чемпиону Тайного Города. Но в том-то и дело, что Анне не требовалось побеждать Лунатика! Ей надо было пройти в дверь за его спиной, и она выбрала соответствующую тактику. Голем, начавший движение вразвалочку, едва ли не с ленцой, постепенно увеличивал скорость и приблизился к спокойно стоящей девушке уже в боевом режиме. Его не смущало, что безоружная Анна не пытается защититься или бежать; Лунатик явно получил приказ не стесняться, и, даже если бы девушка продолжала просто стоять, голем размозжил бы ей голову булавой. Не задумываясь. Не испытывая никаких чувств. На то он и голем. Анну такой вариант абсолютно не устраивал, а потому в тот самый миг, когда огромные герданы взлетели над ее головой, девушка растаяла, вылившись под ноги Лунатика скользкой желеобразной массой. Как и рассчитала Анна, массивный голем поскользнулся, не удержался на ногах и с грохотом рухнул на пол. Прямо на девушку. Липкое желе мягко опутало Лунатика и потащило к заветной двери. Четыреста фунтов боевой массы, конечно, тяжелый груз, но Анна не собиралась тратить силы на драку. Зачем? Лучше протащить эти четыреста фунтов через зал и бросить, чем долго и нудно стараться их уничтожить. Голем трижды пытался встать, трижды поскальзывался и вновь оказывался на спине. Вернуть себя в вертикальное положение Лунатику удалось только после того, как девушка захлопнула за собой дверь.

— Вы позволите? — Сантьяга чуть приоткрыл дверь в раздевалку, но заглядывать не стал, остался в коридоре.

— Конечно, комиссар! — Анна отбросила в сторону полотенце, накинула тонкую рубашку и принялась не спеша застегивать пуговицы. — Всегда рада.

— Благодарю. — Нав аккуратно прикрыл за собой дверь, чуть поклонился и, пройдя в комнату, присел в кресло. — Вы замечательно прошли полигон, Анна, поздравляю.

— У меня хорошие учителя.

— Даже гениальный мастер не сделает меч из песка.

По губам девушки скользнула легкая улыбка. Она застегнула последнюю пуговицу и, грациозно опустившись на пуфик перед зеркалом, взяла в руки щетку.

— Вы не будете против, если я продолжу приводить себя в порядок?

— Ни в коем случае.

Несколько секунд комиссар молча следил, как щетка путешествует по длинным черным кудрям девушки, оценивал дразнящую позу — девушка расположилась так, чтобы продемонстрировать Сантьяге ничем не прикрытые ноги, после чего кашлянул:

— Ваша шутка произвела впечатление… Почему вы не убили Лунатика?

— Зачем? — пожала плечами Анна. — Высушить его невозможно, проткнуть очень трудно, живучесть у Лунатика значительно выше, чем у ящеров. Драка бы затянулась, а моя задача, если я не ошибаюсь, заключалась в том, чтобы пройти подземелье. Я не права?

— Вы абсолютно правы.

— Я ответила на вопрос?

— Вполне.

Девушка с достоинством кивнула и тут же резко бросила вопрос:

— Есть важное дело?

У славящегося своим воспитанием комиссара не было привычки врываться к полуодетым женщинам. Даже к рабыням. Анна, продолжая расчесывать волосы, машинально прикоснулась пальцами другой руки к двум черным иероглифам, прячущимся на затылке, там, где заканчивается стройная шея. Два переплетенных навских символа: «Власть» и «Покорность», черный знак всех прав на ее тело и душу. В Тайном Городе давно не практиковали рабовладение, но у Темного Двора был свой взгляд на некоторые вещи.

От Сантьяги не укрылся жест девушки. Он небрежно откинулся на спинку кресла, секунду разглядывал свои ухоженные ногти, после чего спокойно, так спокойно, как говорят о чем-то совершенно незначительном, произнес:

— Я пришел к выводу, что ваше пребывание в Цитадели теряет смысл. Вы демонстрируете блестящие результаты в подготовке, научились великолепно контролировать себя и, я уверен, сумеете скрыть свою подлинную суть от жителей Тайного Города.

Это было важно, ибо конкурирующие Великие Дома вряд ли обрадует появление в колоде навов метаморфа.

Рука, которой Анна расчесывала волосы, замерла.

— Я подумал, что ваша жизнь станет более интересной, если вы обоснуетесь в собственной скромной квартире.

Девушка бросила щетку на полку у зеркала и резко обернулась к наву. Сантьяга извлек из кармана пиджака связку ключей и положил их на столик у кресла.

— Пять комнат неподалеку от центра города. Старый и очень хороший дом. Соседи, правда, исключительно челы, но весьма приличные. — Он спокойно выдержал пронзительный взгляд черных глаз Анны и вновь опустил руку в карман пиджака. — Ваш автомобиль стоит в гараже Цитадели. — Еще одна связка ключей легла на столик. — В нем вы найдете все необходимые документы.

У девушки задрожали руки:

— Сантьяга, я… Я не понимаю…

— Теперь, собственно, о вас, — спокойно продолжил комиссар. — Неделю назад в Воронеже погибла женщина-маг. По стечению обстоятельств ее звали так же, как вас: Анна. Анна Курбатова. Она была не сильной волшебницей, узнала о Тайном Городе благодаря Темному Двору и несколько раз помогала нам. А вот за собой, к сожалению, не уследила. Ее сбила машина. — Комиссар помолчал. — Анна была примерно вашего возраста… Вы не очень похожи, но, как я уже говорил, госпожу Курбатову вел Темный Двор, и мы смогли исправить это недоразумение. Все фотографии в архивах, отпечатки пальцев и генетические образцы изменены под вас. Ваша карточка «Тиградком» и лицензия Зеленого Дома.

На столик опустился пластиковый прямоугольник и пергаментный свиток.

— Анна Курбатова. — Анна закусила губу, помолчала и очень тихо спросила: — Это значит, что я…

Вопреки ее воле пальцы поползли к черным иероглифам: «Неужели свобода?»

— Еще нет, — грустно улыбнулся Сантьяга. — Еще не свобода. Но первый и самый главный шаг к ней. Поживите в Тайном Городе, посмотрите на него другими глазами. Не забывайте периодически приобретать энергию Колодца Дождей.

— Что я должна делать?

— Я же сказал: жить.

— Просто жить?

— Просто жить, — подтвердил комиссар. — Просто жить, как все в этом городе. Работать, развлекаться, заводить романы.

— Работать… Кем?

— На ваше усмотрение, — пожал плечами нав. — Мы внесли в банк небольшой вклад на ваше имя, так что у вас есть время, чтобы определиться со своим будущим.

«Можно подумать, что мое будущее еще не определено!» Анна прищурилась, Сантьяга вежливо улыбнулся.

— Что я должна сделать?

— Скажем так: мне будет очень приятно, если вы не сочтете за труд провести некоторое время на одной московской улице. Скоро там произойдет интересное событие, и я бы хотел, чтобы вы оказались рядом.

— Меня это не затруднит.

— Вот и прекрасно. — Комиссар легко поднялся с кресла.

— Сантьяга! — Анна тоже встала, подошла, взяла нава за руку. — Сантьяга, это контракт?

— Пока это очередное задание, — спокойно ответил комиссар. — Но если вы проявите свое обычное старание, то я начну рассматривать это задание как контракт. Со всеми вытекающими последствиями.

Контракт можно заключить только со свободным наемником. Раб — это вещь. Раб получает приказы и исполняет их. У девушки перехватило дыхание:

— Я…

Сантьяга мягко освободился от руки Анны, чуть улыбнулся и кивнул:

— Через десять минут я жду вас в своем кабинете.

* * *
Москва, Крымская набережная,
17 марта, среда, 14.53

— М-да… Понастроили…

Фома плюнул в воду и снова заглянул в путеводитель. «Величественное здание МГУ на Воробьевых горах гордо возвышается над городом…» Калека поднял голову, прищурился: далековато.

Он стоял, свободно облокотившись на парапет Крымского моста, и лениво листал туристическую литературу, вновь знакомясь с таким родным, с таким чужим городом. Чертово колесо… Понятно. Поднимут повыше, посмотришь подальше. Если поехать туда, будет Ленинский проспект… How is mister Lenin? Фома почесал в затылке, но имя в памяти не всплыло. Ленин, Машин, Галин, Танин… Наверное, кто-то из молодых.

Теперь Калека не привлекал ненужного внимания: кожаная одежда и шелковая сорочка исчезли, уступив место дорогому пальто, элегантному костюму и мягким полуботинкам. В ухоженных пальцах — краткий визит в салон красоты — толстая сигара, окутывающая пространство вокруг ароматным дымом. Даже золотая серьга в левом ухе и кусочек татуировки, вылезающий на шею из-под ворота пальто, удачно вписывались во внешний вид Калеки — они делали его похожим на успешного деятеля шоу-бизнеса, богатого и следящего за собой.

— В ту сторону Смоленская площадь и МИД, Триумфальную арку перетащили к черту на рога, а к Нескучному саду приделали развлекательные железяки. Здорово!

Фома раздраженно бросил путеводитель в воду, заложил руки в карманы пальто и пару мгновений раскачивался с пяток на мыски, мрачно изучая уродливую бронзовую конструкцию, торчащую правее храма Христа Спасителя. Затем его взгляд скользнул вдоль реки, не задерживаясь, пробежался по домам старой постройки, переместился на противоположный берег, уперся в белый прямоугольник культурного центра, вызвав кривую ухмылку и еще один плевок в воду.

— М-да… Понастроили…

Но уже через мгновение гримаса исчезла, а лоб Калеки прорезала вертикальная морщинка — он заметил ряды на набережной. Холсты, холсты, холсты… Фома удивленно приподнял брови и, вытащив изо рта сигару, без смущения ухватил за рукав ближайшего прохожего:

— Милейший, миллион извинений за беспокойство… Вы не знаете, что там находится?

Молодой парень проследил за взглядом Калеки:

— Вернисаж.

— На улице?

— Да. Там художники картинами торгуют.

— Благодарю. — Калека с достоинством склонил голову.

Московские улицы и леса средней полосы, бушующие морские волны и украинские степи, образцы портретов и головоломки в стиле Дали. Реализм и авангард, импрессионисты и кубисты — все для вашей гостиной или спальни. Фома медленно шел вдоль выставленных работ, изредка останавливаясь, чтобы окинуть взглядом ту или иную картину, но его богатый внешний вид привлекал внимание продавцов гораздо больше, чем самого Странника — их работы. Калеке заглядывали в глаза, улыбались, тянули за рукав и предлагали постоять у картины «минуты три, чтобы почувствовать». Фома улыбался в ответ, покладисто задерживался, но затем, отрицательно качнув головой, продолжал путь. Он не видел.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

Из серии: Тайный Город

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Кафедра странников предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я