Грандиозная заря

Анн-Лор Бонду, 2017

Разговоры ночь напролёт – до рассвета. Долгие часы в машине – да с открытыми окнами, чтобы ветер в лицо. История жизни – как пробирающий до костей, до слёз, до дрожи фильм. Только это кино неясного жанра: психологический триллер? детектив? романтическая комедия? панковская мелодрама? боевик?.. «Фея саспенса» – так называют её журналисты. Титания – такое шекспировское имя придумала она сама себе. Консолата – так звали её много лет назад, когда она была девчонкой. Автор популярных детективных романов, она прожила жизнь не менее остросюжетную. И теперь, в пятьдесят, она решила поведать о ней самому дорогому человеку – собственной дочери Нин. Но прежде, чем откроется вся правда, – одна бесконечно длинная ночь. Ночь саспенса. Титания и Нин проедут через всю страну, чтобы узнать друг о друге больше, чем за прошлые шестнадцать лет. В них, как и в других героях серии «Подросток N», читатели от 13 лет без труда узнают себя. Персонажи этих книг когда с интересом, когда с радостью, а когда и с ужасом осознают: мир – намного сложнее, чем им казалось в детстве. Так происходит и с Нин, но это узнавание – лучший путь к взрослению. Анн-Лор Бонду (родилась в 1971 году) – прославленная французская писательница, специализирующаяся на подростковой прозе и собравшая все мыслимые литературные награды на родине. Роман «Грандиозная заря», вышедший в 2017 году, получил первую в истории премию Prix Vendredi, учреждённую Национальным союзом издателей для «оригинальных и разноплановых книг современной подростковой литературы».

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Грандиозная заря предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 4

Пятница

23:00

Рагу из кролика в тарелке совсем остыло. Ночь за окнами замерла как вкопанная. Нин — тоже.

— Ну? Ты совсем не ешь, — заметила Титания.

— Ем-ем, — встрепенулась Нин, как будто её разбудили.

Она машинально подцепила вилкой еле тёплый кусочек. Теперь она, пожалуй, не скоро сможет что-нибудь проглотить.

— Ты говорила, что…

Девушка запнулась, пытаясь собраться с мыслями, и откашлялась: в горле стоял комок.

— Ты говорила, что Окто уехал в аэропорт… встречать Ориона и Роз-Эме?

— Так он написал.

— Значит, завтра они будут здесь? Все трое? В этом доме?

— Если всё пойдёт по плану — да.

— Но… — Нин, прищурившись, посмотрела на потолок, будто надеялась сквозь него разглядеть небо. — Ты всегда говорила, что твоя мать умерла.

— Да. В определённом смысле так оно и было.

Нин мысленно повторила эту абсурдную фразу: в определённом смысле так оно и было. Её бабушка в определённом смысле умерла.

— И, значит, этот Окто… — продолжала она, — твой младший брат?

— Один из братьев, да. Они с Орионом близнецы.

— Ясно, — чуть слышно проговорила Нин.

Она набрала в лёгкие воздуха. Чтобы задать следующие вопросы, ей пришлось приложить немало усилий, тщательно проговаривая каждый слог, словно она обращалась к глуховатой старухе.

— То есть ты не единственный ребёнок в семье, как всю жизнь рассказывала?

— Нет.

— И ты не сирота?

— Нет.

— И тебя зовут не Титания?

— Не совсем. Скажем, это мой псевдоним. Ник, если так тебе понятнее.

— То есть, — подытожила Нин, — всё, что ты рассказывала раньше, было ложью. Подставой? Да?

— Я была вынуждена врать, — объяснила Титания. — Но со вчерашнего дня необходимость в этом отпала. Поэтому-то мы сюда и приехали.

Нин медленно отодвинула тарелку. Ещё немного, и она бы швырнула её в стену вместе с остатками мяса и соуса.

Девушка несколько раз глубоко вдохнула, стараясь протолкнуть ком, по-прежнему стоявший в горле. И подумала, что ещё ни разу не пила вина.

— Можно мне немного? — спросила она.

Титания оглядела бутылку «Шато Тальбо», стоявшую на столе, потом перевела глаза на дочь, такую взрослую и красивую.

— Можно тоже вина? — повторила Нин, протягивая свой стакан. — Мне надо как-то приободриться.

Титания испугалась. Рядом не было никого, кто мог бы принять решение за неё. Например, отца Нин. Впрочем, Ян никогда не проявлял к дочери большого интереса, и его мнение мало что значило.

— Нет, — решила Титания наконец.

— Почему? — воскликнула Нин, даже подпрыгнув от возмущения.

— Ты задала вопрос, я ответила. Мой ответ: нет.

— Считаешь меня ребёнком, да?

— Есть куда более интересные способы взросления, зайчонок.

— Перестань называть меня зайчонком! Это глупо!

Нин вскочила так стремительно, что опрокинула стул.

— Почему? Думаешь, меня развезёт от одного стакана вина?!

— Насколько я понимаю, тебе не требуется моего разрешения, чтобы делать всё, что взбредёт в голову, — холодно заметила Титания. — Поговорим об этом в другой раз. А пока ты будешь пить воду. И поднимешь стул.

— Нет. Всё, хватит. Я замёрзла и хочу спать! Где в этом сарае спят?

Титания спокойно заткнула бутылку пробкой, поставила её на пол и налила себе воды.

— Поспишь в другой раз, — произнесла она. — Я рассказала только самое начало, а история эта длинная, я предупреждала. Если ты замёрзла, у тебя в сумке есть одежда.

Фея саспенса снова взяла вилку и невозмутимо принялась за еду. Нин бросила на неё убийственный взгляд. Мать, оказывается, не только эгоистка, но ещё и совершеннейшая… как это вообще называется? Так и не подобрав нужного слова, она взорвалась:

— Какой-то бред! Ты мне всё это рассказываешь с таким видом, будто я… не знаю… какая-нибудь твоя читательница! Заваливаешь меня всеми этими именами, датами, воспоминаниями — шарах, шарах! Но я не читательница, если ты забыла! Я ТВОЯ ДОЧЬ!

С этими словами Нин вдруг побледнела. По спине пробежала дрожь.

— Если, конечно…

— Нет! — крикнула Титания, роняя вилку. — Конечно же, ты моя дочь! Моя единственная и неповторимая, обожаемая дочь! Клянусь!

— Супер, — невесело усмехнулась Нин. — А тебе не приходило в голову поинтересоваться, хочет ли твоя обожаемая дочь всё это выслушивать? Просто спросить, готова ли я к этому?

Лицо Титании стало очень серьёзным. Конечно, она думала об этом.

— Никто не бывает готов к правде. Поверь моему опыту. Для этого никогда нет подходящего момента. Просто однажды ты узнаёшь что-то и не можешь этому противостоять.

— Я — могу!

Нин зажала уши руками и стала громко распевать: «Ла-ла-ла-ла», — как вредная девчонка четырёх лет, которая не желает слушаться старших.

Титания закусила губу и не двигалась с места. Бунт дочери справедлив, но ей-то как себя вести?

— Прости меня, пожалуйста, — сказала она.

— Ла-ла-ла-ла-ла…

— Прости, пожалуйста, — повторила Титания чуть громче.

— Ла-ла-ла-ла-ла…

— Нин, перестань! Хватит! Всё равно теперь ничего не изменишь!

Нин замолчала, медленно опустила руки и посмотрела Титании прямо в глаза. Ей хотелось испепелить мать этим взглядом, разложить на молекулы, распылить!

— Я тебя очень прошу, прости меня, — снова произнесла Титания, уже менее жёстко.

Фея саспенса не спеша вытерла рот бумажной салфеткой, задумчиво свернула её в трубочку, развернула обратно, сложила вдвое, вчетверо, ввосьмеро… и только после этого наконец продолжила:

— Поверь, я со вчерашнего утра только и думала, говорить тебе или нет. В самом деле, я могла бы оставить тебя в Париже. Приехать сюда одной и ждать ещё несколько недель или даже лет, прежде чем рассказать тебе правду. И если я решила, что в этот раз мы поедем вместе, то как раз потому, что больше не считаю тебя ребёнком. Наоборот, Нин! Я считаю тебя человеком восхитительного ума, взрослым, весёлым, сообразительным и живым. Я слишком тебя уважаю, чтобы продолжать держать в неведении относительно твоей собственной истории. Понимаешь?

— Нет.

Нин повернулась к ней спиной и оказалась нос к носу с непроглядной тьмой, которая будто бы залепила оконное стекло свежим асфальтом. Нелепо, но Нин вдруг вспомнила о купальнике и полотенце, которые так и лежали сырым комом в сумке для бассейна. Надо бы их повесить, чтобы высохли. Ещё подумала, что, наверное, не сможет приехать на соревнования в воскресенье. И надо бы позвонить, предупредить об этом. И про Маркуса тоже подумала. И про подруг. И вообще про всю свою жизнь.

Она с рождения жила вдвоём с матерью, у них больше никого не было. Не к кому поехать на Рождество или юбилей: ни бабушки, ни дедушки, ни дяди, ни тёти, ни двоюродных братьев и сестёр. Да она даже отца почти никогда не видела! Только она и мать, одни на белом свете, как последние представители вымирающего вида. И теперь вдруг…

Одно слово застряло в горле. Застряло и раздувалось там, разрастаясь с огромной скоростью, пока слёзы вдруг не выплеснули его наружу и слово не взорвалось у Нин на губах:

— Ты меня предала! Зачем? Зачем ты меня предала?!

Вопрос хлестнул Титанию по лицу как пощёчина. Она снесла удар. Он был предсказуем и заслужен.

— Мне очень жаль, — проговорила она, не придумав ничего лучше.

Титания встала, обошла стол и с распахнутыми объятиями шагнула к дочери.

— Иди ко мне, — ласково позвала она.

Нин помедлила (не слишком долго) и позволила себя обнять. В ней боролись гнев, смятение и страх. Можно ли подать в суд на собственную мать за всё, что она сделала? Можно ли вообще подать в суд на человека, которому позволяешь себя утешать? Ведь, как ни крути, Нин вынуждена была признать, уткнувшись лбом в мамину шею: это самое надёжное место на Земле.

— Я понимаю, — прошептала Титания, прижимая к себе дочь. — Поплачь, мой зайч… Упс!

— Всё нормально, — давясь рыданиями, пробормотала Нин. — Можешь называть меня так.

— Да? Ты уверена?

— Да.

— Но ты ведь говоришь, что это глупо.

— Глупо, но ничего.

— Хорошо, зайчонок, — облегчённо вздохнула Титания.

Она покачивала тело Нин, большое тело, которое совсем недавно было таким маленьким, что умещалось у неё между ладонью и локтем. Она чувствовала волосы дочери у себя на щеке и вспоминала, сколько раз за эти годы ей приходилось утешать свою малютку. Из-за разбитой коленки, ссоры с подружкой, из-за того, что та ужасно устала или потеряла любимую игрушку.

— Хорошо, — повторила она. — Хорошо, мой зайчоночек.

— Эй! — возмутилась Нин. — Не увлекайся!

По тихому дому прокатился смех Титании.

— Зайчоночек, котёночек, козлёночек, — забормотала она.

Помимо воли Нин тоже рассмеялась сквозь слёзы, и слово, которое она никак не могла подобрать, вдруг возникло само собой: бесцеремонная. Мать была бесцеремонной. Но теперь Нин больше не хотелось на неё сердиться.

Они просидели вот так, в обнимку, неизвестно сколько времени; каждая неслась по своему потоку мыслей. Наконец Нин почувствовала себя достаточно окрепшей, чтобы высвободиться из объятий.

— Они вообще знают о моём существовании? Ты им обо мне рассказывала?

Титания кивнула.

— Что ты им обо мне говорила? — допытывалась Нин. — Они знают, что я здесь?

Вместо ответа Титания опустила руки на плечи дочери.

— Подожди. Сейчас я тебе кое-что покажу.

Она прошла через комнату и взбежала по лестнице на второй этаж.

Оставшись одна внизу, Нин привела в порядок дыхание, подняла стул и села, оглушённая и пьяная — не хуже, чем от пары стаканов вина. Когда мать вернулась, она уже успела высморкаться в бумажную салфетку, вытереть глаза рукавом свитера, вытащить из сумки штаны и натянуть поверх коротеньких шорт.

— Ну вот, — объявила Титания, водружая на стол стопку тетрадей.

Это были толстые школьные тетради на спирали, вроде тех, которыми до сих пор пользовались у Нин в лицее. На них лежал толстый слой пыли, и страницы пожелтели от времени. Титания взяла верхнюю тетрадь и открыла наугад.

— Здесь наш тайный код, — объяснила она. — «Система Ориона». Сейчас объясню.

То, что увидела Нин, совсем не походило на тайный код. Это были какие-то странные наброски чёрным карандашом. Кто-то не поленился нарисовать кучу садовой мебели: разные виды столов — круглые, квадратные, прямоугольные, — скамейки, всевозможные модели шезлонгов и тентов. На следующем развороте были изображены ножки от пляжных зонтов, гамак и совершенно безвкусные кресла в цветочек. Она удивлённо приподняла брови.

— Зачем тут всё это?

— Посмотри ещё, — настаивала Титания. — Открой в любом месте, давай!

Нин полистала тетрадь. На этот раз ей попались изображения старых швейных машин, пылесосов и предметов, чьё назначение можно было определить только прочитав подписи внизу, сделанные той же прилежной рукой: масляный обогреватель, настольный вентилятор, газовая горелка, мазутная печь. Каждая картинка сопровождалась ещё и ценой в старых франках.

Титания с нежностью погладила бумагу и улыбнулась.

— Это тетради Ориона, — объяснила она. — Когда Роз-Эме приносила домой каталог, он первым на него набрасывался. И потом часами копировал в тетрадь понравившиеся страницы. Настоящая страсть. Только успевали покупать ему новые тетради.

Нин раскрыла рот от удивления и указала на стопку тетрадей.

— Ты хочешь сказать, это он все их изрисовал?

— Все!

— Какая странная мания.

— Орион всегда был особенным, — подтвердила Титания.

Она разложила тетради на столе и стала открывать одну за другой: собачьи будки, покрывала, мужские пижамы, настольные лампы, диапроекторы, рыболовные крючки, тачки, дрели, велосипеды разных видов. Даже огнестрельное оружие.

— Красиво, правда?

— Скорее странно, — ответила Нин. — Зачем это нужно — перерисовывать сотни страниц?

— Вообще-то Орион не только перерисовывал. Постепенно он начал изобретать то, чего в каталогах не было. Хочешь посмотреть? Он придумывал новые предметы, столько всего! А потом сочинял к ним описания.

Титания собиралась достать из стопки тетрадь в зелёной обложке, но Нин состроила недовольную гримасу, и рука матери замерла. Ну что интересного в пыльных тетрадях? Разве они смогут ответить на её вопросы?

— Да, конечно, — вздохнула Титания, — ты не понимаешь, какое это имеет отношение к делу. Чтобы понять, надо знать, что за человек мой брат. А для этого придётся рассказать, что произошло.

— И что же?

Титания закрыла тетради. Она объяснит Нин «систему Ориона», но чуть позже.

— Давай переберёмся туда, — предложила она, указывая на кресла, стоявшие у печи. — Я замёрзла, надо развести огонь.

— Ты умеешь? — удивилась Нин, идя за матерью.

Титания опустилась на корточки перед печью и пододвинула к себе корзину, полную щепок, старых газет и сухих веток. Нин свернулась клубочком в одном из колченогих кресел. То, что Фея саспенса собиралась сейчас поведать дочери, она уже неоднократно рассказывала. В каждом своём романе, но всегда туманно, скрытно, замаскированно, словно это вымысел. Теперь всё. Больше никаких выдумок, никакой маскировки.

— Это произошло в субботу, — сказала она. — Было начало зимы, прошло всего несколько месяцев с тех пор, как мы поселились в Сен-Совере.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Грандиозная заря предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я